О.А. Мельников

КРАТКИЙ ОЧЕРК ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ ОРГАНИЗОВАННЫХ СИСТЕМ

1986-1995

Предисловие.


      Практика знакомства немногих читателей с нижепредлагаемым очерком показывает, что на пути к его усвоению стоит ряд культурно-психологических препятствий. Так, психологически гораздо комфортнее ощущать себя Божьим творением, нежели потомком невообразимо длинного ряда живых существ, от ничтожной амёбы до смешной обезьяны.

      Очень непросто абстрагироваться от древнего дуалистического оценочного принципа: "хороший - плохой", "светлый - тёмный" и т.д. и принять реальный мир и все стороны жизни такими, каковы они сложились и есть; относительность Добра и Зла, особенно для носителей европейско-ближневосточной религиозно-культурной тради-ции, попахивает серой…

      Сложившийся за последние два века в Европе, Америке и России культ экономики, представления о производстве и потреблении как основных движущих силах общества, определяющих направления и цели социального развития вообще, не способствуют адекватной само-идентификации человека и общества; к тем же результатам приводит и расползание продуктов индийской и дальневосточных цивилизаций практики религиозного самогипноза.

      Многократно усиленные современными информационными технологиями, возможности психотронного воздействия на сознание и подсознание среднего потребителя, вышеперечисленные явления психической жизни, и связанные с ними, примитивные религиозно-философские обобщения могут служить и используются как оружие в конкуренции (войне!) существующих расоэтнокультурных сообществ за мировые материально-энергетические и информационные ресурсы, за собственные направления и возможности биосоциальной эволюции.

      Отсюда, в частности, следует, что в теории права скорее должен сохранятся , как основополагающий, древнеримский принцип: "кому выгодно?", нежели широко внедрённый в сознание современных людей столь же ветхий принцип равенства всех конкретных людей перед неким абстрактным Законом. Задающая в современном мире тон атлантическая юстиция угрожающе часто уводит сознание даже весьма одарённых людей не только от понимания Законов Природы, но и лишает их возможности применения житейского здравого смысла.

       Из этого же чёткого древнеримского принципа вытекает необходимость адекватного понимания призывов к борьбе с мракобесием (не своей религии!), с расизмом и национализмом (не своими!), призывов к утверждению общечеловеческого гуманизма и к признанию прав разнообразных меньшинств на противоестественные склонности, бесконтрольное размножение и разрушение мирового экологического баланса.

Тщетно вы труд бесполезный роняете,
силясь создать идиллический строй:
Если вы сильных и слабых сравняете,
Жизнь разберётся, кто раб, кто герой!

И, на разрушенных стогнах Отечества,
Вновь проторятся былые пути;
Мудрость Природы древней Человечества:
Равного в ней ничего не найти!

В.Мятлев 1900-е годы














1. ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИИ КАК ЧАСТЬ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ ОРГАНИЗОВАННЫХ СИСТЕМ


       Понятие об обществе, о разумных существах, о живых существах вообще неразрывно связаны с понятием "информация".
       Использование информации живыми существами, в том числе существами разумными и сообществами разумных существ, включает в себя: её наследование, восприятие из внешнего мира, хранение, передачу её, в той или иной форме, себе подобным, обработку полученной информации вплоть до создания новой объективной информации, которую нельзя воспринять непосредственно из окружающей среды (а также информации, не имеющей соответствия в реальном мире, но нужной для работы самой системы переработки информации, например, понятие "ничто").
      Сама способность к абстрактному мышлению и творчеству есть свойство и признак разумных существ, которые познают законы Природы, в том числе и те из них, что имеют самое прямое отношение к их собственному возникновению, существованию и развитию.
      По своему физическому смыслу, информация, как мера неоднородности реальности, не существует отдельно от своего материально-энергетического носителя. Поскольку все реальные объекты неоднородны, они несут информацию. Изначально существовала, пусть очень незначительная, но вероятность случайного образования таких материально-энергетических систем, которые не только состояли бы из разнородных элементов, но и смогли бы использовать самоё эту неоднородность, существовать как системы благодаря ей.
      Реализация этой вероятности привела к появлению информативных материально-энергетических систем, существующих как системы за счёт использования именно информации; такого рода системы принято называть организованными (появились на Земле около 3 млрд. лет назад).
       ОРГАНИЗОВАННАЯ СИСТЕМА в отличие от прочих, сколь угодно упорядоченных и сбалансированных систем любой степени сложности имеет в своём составе структуры, несущие информацию об её собственном строении как некоего единства в пространстве-времени, об её способеь воспроизводства и размножения, способе сохранения своего гомеостаза путём обмена с окружающей средой веществом, энергией и информацией, способе освоения новых материальных и информационных ресурсов (способах самоорганизации).
       Эти материальные микроструктуры носители наследственной информации составляют гены, набор которых характеризует общие и индивидуальные черты строения, функционирования органов и поведения представителей групп сходно организованных систем биологических видов.
      ОРГАНИЗМ есть оформленная в некое физическое тело или в некое единство в пространстве-времени отдельность особь, обладающая всеми свойствами организованной системы только как целое; биологический индивид, дифференцированный на органы, выполняющие отдельные функции обеспечения гомеостаза, и обладающий собственной уникальной комбинацией генов, присущих тому биологическому виду, к которому он принадлежит.
      С самого момента своего появления организмы вступили в конкурентные отношения между собой, как между особями, так и между видами.
      Неизбежность и необходимость конкуренции между организмами и группами организмов обусловлены таким универсальным внешним фактором, как конечность ресурсов любой среды обитания, а обязательное, для её результативности, наличие индивидуальных и групповых вариантов организации обеспечивается возможностью генетических изменений мутаций и возможностью рекомбинаций генов в ходе воспроизводства. Сами мутации одномоментны, имеют вероятностную природу, но поставляют материал для очень длительного и направленного процесса дарвиновского естественного отбора.
      Суть этого процесса заключается в том, что генетические преобразования могут изменять степень надёжности гомеостаза организованной системы (организма, сообществ организмов данного вида). Происходит замыкание обратной связи между гомеостатической удачностью данного генетического варианта организма и количеством его потомков
      Положительные обратные связи, когда носители гомеостатически удачных вариантов отклонений от прежней нормы увеличиваются в числе, характеризуют формообразующий отбор. Именно он приводит к появлению новых разновидностей, видов и типов организации.
      Отрицательные обратные связи, в результате замыкания которых численность неудачных отклонений от нормы падает, присущи стабилизирующему отбору, сохраняющему достигнутый уровень рганизации.
      Начавшись, конкуренция, сама по себе, стала важнейшим фактором существования и изменения организмов и их сообществ и, будучи неразрывно и взаимообусловленно связана с отбором, привела к формированию сбалансированных биоценозов. Так, сильное давление конкурентов обостряет стабилизирующий отбор; продвинутые же организмы, появляющиеся в результате действия формообразующего отбора, на какое-то время избавляются от пресса конкурентов. Стабилизирующий отбор среди них ослабевает: возникает возможность накопления одновременно существующих генетических вариантов и т.д.
      Именно в ходе конкуренции организмы начинают вступать в отношения сотрудничества: появляются межвидовые симбиозы, формируются группы организмов одного и того же биологического вида, обладающие повышенной внешней конкурентоспособностью, которые могут складываться в организованные системы (n+1)-го порядка.
      Обусловленная взаимоотношениями систем между собой и их взаимодействием с абиотическими факторами, эволюция организованных систем любого порядка и любой степени сложности представляет собой процесс закономерных изменений и способности использовать информацию, и связанных с этим изменений самих систем и их способов саморегуляции, идущих на всех уровнях их организации в сторону повышения степени надёжности их гомеостаза путём отбора продвинутых в этом отношении генетических вариантов.
      Поскольку организованные системы есть системы, прежде всего, информативные, вполне естественно, что генеральным направлением их эволюции, устремлённым к максимальной степени надёжности их гомеостаза, может быть только то направление, на котором эволюционные сдвиги в сторону повышения степени надёжности гомеостаза и конкретного организма, и группы организмов данного вида происходят, прежде всего, за счёт усиления способности использовать информацию, а не за счёт изменения других параметров систем (например, за счёт адаптивно выгодных конструктивных изменений органов, усиления репродуктивных функций и т.п.).
       Очевидно, что повышение степени использования информации возможно лишь при повышении общего уровня организации, при усложнении систем. Столь же очевидно, что регрессивная эволюция, упрощение организации, уклоняясь от генерального направления, может приводить лишь к " тактическим", но не "стратегическим" успехам, хотя первые шаги на этом пути, вполне закономерно бывают направленными в сторону повышения гомеостатической надёжности конкретных организмов в конкретных условиях (яркие примеры случаи перехода к паразитизму).
      Всякая эволюция, в известной мере, адаптивна. Однако, узко адаптивная эволюция, на каком бы уровне организации она не началась, уводит, иногда очень крупные таксономические группы организмов, с генерального направления в эволюционный тупик. В этих случаях формообразующий отбор затухает и, наконец, становится невозможным, ибо "совершенство" уже достигнуто на путях узкой специализации к определённой среде и к определённому образу жизни; продолжает действовать только стабилизирующий отбор, сохраняющий эти виды неизменными очень длительное время. Гомеостатическая уязвимость таких форм очевидна: достаточно резкие абиотические изменения среды, или смена состава биоценозов, частью которых они являлись, могут привести и приводят к вымиранию, иной раз, большого количества такого рода форм.
      Однако, отнюдь не любые широко адаптивные исходные формы могут дать потомков, держащихся в русле генерального направления эволюции. Огромные по биомассе и числу видов группы организмов на исходных этапах своей эволюции выработали неперспективные формы строения и способы сохранения и увеличения надёжности своего гомеостаза, которые направили их в проморфологический тупик эволюции (например, все растения: их фотосинтез дал им возможности использования огромных энергетических ресурсов, смягчая конкуренцию; все членистоногие с их трахейным дыханием и наружным скелетом /см. ниже/).
      Для продвижения на генеральном направлении эволюции пути повышения информативности систем необходимо развитие специальных органов, воспринимающих и обрабатывающих информацию (органы чувств, нервная система, мозг). Их совершенствование даёт индивидам и сообществам возможность хранения и накопления воспринятой информации; на следующем этапе возможность её передачи другим индивидам сообщества и следующим поколениям внегенетическим путём и далее до разумности.
      Проморфологическими предпосылками для продвижения на генеральном направлении эволюции послужили как раз те исходные черты строения, которые свойственны наземным позвоночным; обратные примеры поставляют наземные членистоногие: невозможность хранения и накопления значительной информации индивидами, почти полное отсутствие её внегенетической передачи, почти 100 инстинктивное поведение. К сравнительному рассмотрению представителей обоих упомянутых типов животного царства ещё придётся прибегнуть в дальнейшем изложении.
      Поскольку эволюция организмов идёт в условиях меняющихся биоценозов и взаимосвязана с их изменениями, она невозможна без тупиковых ветвей и продолжается, в известном смысле, благодаря их существованию. Так, представители ниже организованных групп организмов всегда используются представителями адаптивно- и (или) генерально-продвинутых групп как источник материальных ресурсов (растения животными; растения, черви, членистоногие позвоночными; жертвы хищниками; социально-доминирующие особи, в определённого рода сообществах, используют аналогичным образом особей подчинённых; существует и обратное использование выше организованных ниже организованными, однако, уровень организации последних от этого использования повышаться не может).
      Для эволюционных судеб отдельных видовых (и более высоких таксономически) групп организмов необходимо отметить особую важность таких событий их эволюционной истории, как преадаптации. Преадаптация представляет собой формирование какого-либо органа, признака, строения системы органов, поведенческого акта или устройства сообществ случайно, коррелятивно,развивающегося как одна из адаптаций к некоей среде, но, в сформированном состоянии, дающая своим обладателям возможности освоения новых ресурсов, новой информации, смежной среды обитания, повышения конкурентоспособности (например, плавательный пузырь лёгкие кистепёрых рыб /двоякодышащих/ лёгкие наземных четвероногих; руки обезьян органы передвижения по ветвям деревьев руки людей, держащие оружие, орудия труда и т.п.). Преадаптация вообще может определяться как эволюционно-перспективное изменение.
      Всё вышеизложенное позволяет дать определение эволюционного прогресса (и прогресса вообще) и может быть резюмировано следующим образом: прогрессивная, "стратегическая" эволюция предполагает повышение информативности систем уровня организации, при сохранении самой возможности дальнейших изменений в этом, генеральном, направлении (см. соответствующее понятие "неограниченный прогресс" у Хаксли).
       Морфологическая эволюция эволюция строения организмов уже на ранних своих этапах дополняется социальной эволюцией эволюцией устройства сообществ организмов одного и того же биологического вида, складывающихся в организованные системы (n+1) порядка.
       Так, первичные организмы представляли собой сгустки макромолекул, затем отдельные клетки, и, до появления полового процесса, были абсолютно асоциальны: их взаимоотношения носили строго конкурентный характер независимо от видовой принадлежности: конкуренция между особями одного вида была столь же острой.
      Формирование многоклеточных организмов, начавшись с морфо-социальной преадаптации случайного нерасхождения клеток при делении, шло через образование колоний сообществ сотрудничающих клеток с постепенной дифференциацией их гомеостатических функций, через возрастание степени их связанности, взаимозависимости, степени интеграции клеточных особей в единое целое. Сообщество организмов-клеток, в результате взаимообусловливающей социальной и морфологической эволюции, на конечной ступени усиления социальной интеграции, испытало и полную морфологическую интеграцию, превратившись в единый многоклеточный организм (см. определение на стр.4) II порядка.
       Именно многоклеточные организмы представители животного царства имели проморфологические предпосылки для продвижения на генеральном направлении эволюции: у одноклеточного организма возможность усиления способности использовать информацию резко ограничивается его малой массой недостатком материи, которая может быть задействована как носитель.
      Эволюционно выгодное приобретение предков многоклеточных возникновение полового процесса имело колоссальное значение, т.к. резко увеличило частоту и многообразие рекомбинаций генов, что привело к сильному возрастанию количества одновременно существующих генетических вариантов материала отбора. В то же время, это событие морфологической эволюции сделало неразрывной её связь с эволюцией социальной: половой процесс исключает абсолютно независимое друг от друга существование особей. Воспроизводительная общность уже низшая форма социальной общности.
       Популяция - группа организмов данного биологического вида, обладающая территориальной, трофической и этологической общностью, за счёт чего эти организмы из поколения в поколение вступают в половое общение, практически, только между собой, внутри группы, что создаёт устойчивую генетическую и эволюционную общность.
      Весьма важно, что социальная эволюция одноклеточных начиналась с нуля, с полной независимости особей, с одиночности; появление полового процесса привело к образованию популяций как низшей формы социальной организации, но дальнейшая интеграция одноклеточных особей шла не за счёт усиления социальных связей между пространственно разобщёнными особями, а шла параллельно морфологической и физиологической интеграции и функциональной дифференциации нерасходящихся при делении клеточных особей в колониях; колонии организмов-клеток оставались особями популяций.
       Социальная эволюция многоклеточных животных могла начинаться уже только на организационном уровне популяций, где особями стали организмы II порядка, которые сами были результатом длительной, в том числе, социальной эволюции. Таким образом, популяция у многоклеточных есть исходный уровень социальной организации: остальные, более высокие, складываются на её основе. В определение термина “популяция”, для подавляющего большинства многоклеточных, следует добавить обстоятельство пространственной разобщённости особей как непременное условие.
       Социум организованная система (n+1)-го порядка,система более или менее интегрированных в некое единство организмов (систем n-порядка) особей одного и того же биологического вида, обладающих генетической и эволюционной общностью как популяция.
      Оставаясь, в смысле социальной организации, на уровне популяций, многоклеточные животные эволюционировали морфологически в сторону усложнения в различных ветвях "эволюционного древа". Внешне мало заметные усовершенствования строения органов обработки информации, изменения характера их функционирования, играющие ведущую роль в продвижении на генеральном направлении эволюции, оставаясь изменениями морфологическими и физиологическими, особенно жёстко сцеплены с возможностями изменения уровня социальной организации за счёт прямой связи функционирования этих структур с поведением особей; имеется и обратная связь.
       При повышении уровня социальной организации конкурентные отношения между особями популяции становятся всё менее острыми, а отношения сотрудничества всё более тесными; при этом внешняя конкурентоспособность социума возрастает.
       При относительной неизменности общего морфологического облика и сохранении его сходства с таковым родственных видов, взаимосвязанный с совершенствованием органов использования информации процесс перехода на более высокий уровень социальной организации резко увеличивает степень надёжности гомеостаза социума и составляющих его особей: позволяет наращивать численность на базе тех же материальных ресурсов, осваивать новые, увеличивает адаптивный потенциал, межвидовую конкурентоспособность и т.п. Отсюда следует возможность появления социальных преадаптаций к выходу данной группы животных на более высокий уровень морфологической сложности и повышения информативности.
       Удачные варианты социальной организации закрепляются отбором и способствуют продвижению носителей удачных же вариантов морфологического строения на всех направлениях эволюции, в том числе, и на генеральном; на последнем это выражается увеличением базы внегенетических информационных связей между особями и между поколениями (в появлении и усложнении заботы о потомстве).
       Внегенетическая передача информации следующему поколению становится непременным условием нормального индивидуального развития и существования особи и социума. Часть самих генетических изменений начинает попадать под действие отбора в качестве большей или меньшей способности усваивать внегенетическую информацию разного рода способности к обучению.
      На разных уровнях морфологической организации, в разных проморфологических стволах древа морфологической эволюции отдельные группы животных дают пики выходов на более высокие уровни социальной организации.
      Как и общие черты строения организма, исходная социальная организация может характеризовать крупные филогенетические ветви эволюционного древа животных. Так, исходные для рыб, земноводных и пресмыкающихся формы обладали социальностью на уровне популяций. Для птиц и млекопитающих момент их становления связан с более развитым социумом: обязательным наличием, в порядке заботы о потомстве, хотя бы временных семейных групп.
      В отличие от морфологической, наглядно представляемой в виде разветвлённого филогенетического древа, социальная эволюция может быть представляема только в виде шкалы, где уровни социальной организации характеризуются степенями интеграции особей, составляющих социум, и направленностью изменений этих степеней (шкала социальности).
       Категории социальности и типы социумов разрабатывались лишь в текущем столетии: Лоренцем,Тинбергеном, Шовеном и др. Эволюционная концепция социального развития животных, вплоть до исходной для человека социальности, создана в новейшее время П.И. Гуральником (с 1975 Израиль)
      Исходная для всех млекопитающих популяционная "одиночность" (квази-одиночность: см.стр.7) преобразуется у представителей различных отрядов в социумы с более высокими степенями интеграции особей как одного поколения, так и разных поколений; разнообразие конкретных устройств сообществ зверей довольно велико.
      У позвоночных социальная эволюция может идти за счёт изменения поведения особей, не приводя к значительной функционально-морфологической дифференциации особей одного социума. Широко распространены среди них временные и постоянные семьи, гаремы, колонии гаремов и семей с зачатками иерархии (куриные, ластоногие). В стаях вороновых птиц и в стадах копытных иерархия как социальная конструкция становится более выраженной. Среди млекопитающих иерархия окончательно складывается у представителей различных отрядов: у серых крыс, у волков. Следует отметить, что для этих видов характерна огромная жизнестойкость гомеостатическая высоконадёжность! Для отряда приматов иерархия (клан) становится исходным уровнем их социальной организации.
       Самоочевидно, что вся социальная эволюция позвоночных, вкупе с морфологической, остаётся в русле генерального направления (см. ранее).
       Среди наземных членистоногих выходы на более высокий уровень социальной организации представителями различных таксономических групп, укладываясь в ту же шкалу, выражались поиному, нежели у позвоночных.
       Семейные группы у них сравнительно редки. Колонии с физиологической зависимостью друг от друга особей разных поколений и, в дальнейшем, заботой о потомстве, быстро (в эволюционном смысле) проходили семейную, стайную и иерархическую фазы,складываясь как социумы на основе физиологической интеграции взаиморегуляции поведения особей путём экзогормональных, в первую очередь, сигналов; функциональная специализация особей (половые рабочие) усиливалась, приводя к морфологической их дифференциации (рабочие, солдаты, "бочки", "пробки" и т.п.) у общественных насекомых.
       Напоминая ход социальной и морфо-физиологической эволюции при становлении многоклеточных (см. стр. 6-7),социальная и морфо-физиологическая эволюция высших членистоногих смогла, в эволюционно короткие сроки, привести к сходным результатам: появлению организмов следующего порядка сложности.
       Особенности социальной и морфологической эволюции наземных членистоногих связаны с проморфологическим тупиком эволюции этого типа организмов. Наружный хитиновый скелет, формирование, в этой связи, трахейной дыхательной системы с доставкой кислорода воздуха атмосферным давлением по мельчайшим разветвлениям трахей непосредственно к внутренним органам (кровь у них кислорода не переносит) физически не позволяют представителям наземных членистоногих достигать крупных размеров. Отсюда физическая же невозможность создания достаточной материальной массы органа-носителя информации, невозможность достижения высокого уровня переработки внегенетической информации. Даже весьма сложное поведение ряда насекомых всего лишь цепочка строго инстинктивных, генетически врожденных действий, память их недолговременна. Поведенческие акты изменяются только генетическим путём как цельные блоки реакций; жизнь особи коротка и укладывается в месячные сроки. Из вышесказанного следует, что отбор на способность к усвоению внегенетической информации не мог иметь места. Отсюда же вытекает естественность сначала физиологических, а лишь потом поведенческих проявлений социальной интеграции у тех видов, где она наступает, и отсюда же вся эволюционная бесперспективность членистоногих: невозможность оказаться на генеральном направлении на пути наращивания информативности.
       Тем не менее, социальная организация общественных насекомых имеет колоссальное теоретическое значение и очень иллюстративна. Социумы этих существ представляют собой высшую ступень шкалы социальной эволюции многоклеточных, окончательную степень социальной интеграции особей: социум их, как организованная система (n+1)-го порядка, интегрирует индивиды организмы II порядка (см. стр. 6-7), преобразуется в организм III порядка квазиорганизм общественных насекомых (улей, муравейник, термитник).
       Такого рода квазиорганизм характеризуется пространственной разобщённостью своих "органов" - квазиособей. Сами отдельные квазиорганизмы, например, муравейники являются особями популяции данного вида, которые могут вступать в половое общение между собой посредством брачных полётов специализированных как половые "органы" квазиособей: молодых, половозрелых, крылатых самцов и самок (и внутри, и вовне муравейника не способных даже к самостоятельному питанию). Рабочие, солдаты и их функционально-морфологические разновидности лишены половой функции физиологически и этологически, лишены инстинкта самосохранения; эти квазиособи "бесполых"каст, не получая экзогормональных сигналов от маток центра, управляющего квазиорганизмом, перестают питаться и погибают. Размножение квазиорганизмов осуществляется оплодотворёнными в ходе брачного полёта половыми квазиособями, основывающими новое гнездо. Налицо аналогия с отдельными половыми клетками-гаметами многоклеточного организма II порядка.. Будучи состоящим из пространственно разобщённых "органов&uot;-квазиособей, квазиорганизм строит их посредством себе жилище, создавая собственную, достаточно изолированную от окружающей, комфортную внутреннюю среду: так достигается обособление некоего единства в пространстве. Гомеостаз видов, представленных квазиорганизмами, в настоящее время не имеет себе равных по степени надёжности.
       Почему же, достигнув конечной ступени шкалы социальной эволюции, только по причине проморфологической неудачности их строения общественные насекомые "стоят" в эволюционном тупике, не изменяясь морфологически и социально, около 100 млн. лет?
       Носителями генетической информации об устройстве квазиорганизма и его квазиособей, его "органами размножения" служат только половые квазиособи, которые, за исключением ничтожного по времени брачного полёта и основания нового гнезда, находятся во внутренней искусственной среде жилища, с его постоянством условий. В контакт с абиотической средой и биоценозами вступают только рабочие квазиособи, не принимающие генетического участия в воспроизводстве. Формообразующий отбор в этом случае невозможен: продвинутые в каком-либо отношении, генетические варианты не могут получить преимущества в размножении; стабилизирующий же отбор, при столь высокой степени надёжности гомеостаза сохраняет достигнутый уровень организации и конкретные специализации сколь угодно долго.
       Конечно, проморфологическая неудачность строения тела у всех наземных членистоногих, в том числе, и у общественных насекомых, не дала им возможности оказаться на генеральном направлении эволюции организованных систем; однако, адаптивная эволюция других насекомых продолжалась и продолжается, создав колоссальное видовое разнообразие, огромную биомассу. Общественные же насекомые, например термиты, образовав квазиорганизмы более 100 млн. лет назад, остались морфологически столь же и даже более примитивными, чем их ближайшие родственники тараканы и значительно уступают им в видовом разнообразии.
       В случае общественных насекомых мы сталкиваемся с остановкой эволюционного процесса вообще с выключением механизма действия формообразующего отбора на путях превращения социума со всё более возрастающей степенью интеграции индивидов в организм III порядка. Феномен существования общественных насекомых позволяет однозначно заключить, что остановка эволюционного процесса в этом случае жёстко связана с ходом социальной эволюции и её направленностью на достижение высочайшего уровня именно социальной организации. Перед нами социальный эволюционный тупик!!!
       Достаточно противоречивым выглядит следующее сравнение: формирование многоклеточных организмов II порядка путём, в том числе, и социальной интеграции орга-низмов I порядка клеток оставалось в русле генерального направления эволюции, становление же аналогичным путём организмов III порядка на одном из направлений эволюции многоклеточных животных привело в "сверхтупик" полной остановки самой эволюции!?
       Дело, однако в том, что организм II порядка не представляет собой какого-то "пространственно-разобщённого" единства: особь в этом случае всегда просто единое физическое тело, непосредственно контактирующее с абиотической и биоценотической средой обитания, с нераздельными половыми, воспроизводительными и прочими гомеостатическими функциями. Организм же 3-го порядка, изолируя половые квазиособи от внешней среды, ставя "заслон" из квазиособей рабочих каст, выключает механизм формообразующего отбора. Весьма важно подчеркнуть, что конкуренция за возможность оставить потомство снимается в ходе увеличения степени интеграции индивидов в социуме; вместе с разделением воспроизводительных и рабочих функций между квазиособями и созданием собственной комфортной среды это ведёт к независимости числа потомков от удачности строения и поведения родителей и может ставить популяции и виды на путь в эволюционный тупик, обусловливая потерю возможностей дальнейших изменений (см. определение прогресса на стр.6).
       Немаловажно также, что опасная степень интеграции индивидов лежит где-то в той области шкалы социальности, что находится между иерархией и квазиорганиэмом. Наступающая в какой-то момент необратимость социального и общеэволюционного развития закрепляется тем, что движение в тупик парадоксально связано с резким повышением степени надёжности гомеостазов "переинтегрированных" социумов, и стабильность переходит в застой.
       Не следует забывать, что генеральным направлением эволюции организованных систем является путь повышения их информативности, а отнюдь не формирование совершенных и неизменных социальных систем и не становление организмов следующего порядка сложности
      Имеет смысл говорить только об оптимальном социальном устройстве, оптимальной степени интеграции особей социума как организованной системы (n+1)-го порядка, которые могут послужить удачной социальной преадаптацией к прогрессу на генеральном направлении эволюции.
      Для обсуждения этого аспекта социальной эволюции и общей эволюции организованных систем придётся вернуться к позвоночным. Представители млекопитающих приматы характеризуются развитым иерархическим социальным устройством, сложившимся при филогенетическом становлении отряда.


       Иерархия пирамидально-ступенчатое устройство социума. На вершине социальной пирамиды, характеризуемой отношениями господства-подчинения, находится самец-доминант (индивид α), на ближайших нижестоящих ступенях субдоминанты: β, γ, δ . Ниже следуют самцы ещё некоторого количества социальных ступеней - рангов. Основание пирамиды составляют самцы ω-pанга, исключающиеся из размножения: ранг самок зависит от ранга самцов чем выше ранг самца, тем больше у него преимуществ в размножении; самки с наименьшей предпочитаемостью достаются самцам ранга, предшествующего ω. Сексуальная конкурентоспособность возрастает по направлению к вершине пирамиды. Роль сексуальных взаимоотношений в становлении социальности приматов очень велика. Сексуальное наслаждение у них становится ежедневной потребностью, сравнимой с пищевой, отсюда эмоциональное богатство высших приматов и их потомков людей, сила и продолжительность их страстей и желаний, сложность подсознания; зоопсихология, этология и биосоциология смыкаются здесь с учением З. Фрейда и его последователей и подтверждают ряд их положений. Внешняя агрессивность, направленная на объекты вне социума, возрастает с высотой ранга; внутренняя, направленная на выяснение ранг-ранговых взаимоотношений, наоборот, возрастает с понижением ранга индивида; чем выше ранг самца, тем более ритуализованный характер принимает агрессия вовнутрь. Социальная установочность поведения (действия в интересах социума) увеличивается с высотой ранга; наиболее эгоистическим поведением обладают самцы наинизшего ранга. Молодые особи некоторое время сохраняют ранг матери, который при взрослении может меняться в любую сторону.
      Социальный ранг определяется степенью общеморфологического и информативно-поведенческого совершенства особи;
активный поиск информации и склонность к риску возрастают с рангом. Последнее имеет огромное значение для понимания хода эволюции приматов, включая людей.
      Социальный ранг определяется, в конечном счёте, удачностью данного генетического варианта индивида. Само социальное устройство иерархии в очень большой мере обеспечивает, даже при ослаблении действия внешних факторов, стабилизирующий отбор за счёт сбрасывания генетически неудачных вариантов в ω-ранг и прекращения их участия в размножении (элиминация = генетическая смерть). В связи с тем, что склонность к риску и активному освоению информационных ресурсов повышает ранг самца, иерархия приматов обеспечивает и возможности формообразующего отбора в сторону совершенствования органов обработки информации (мозга) также за счёт своего собственного устройства. Отсюда видно, что дальнейшее продвижение на генеральном направлении эволюции для позвоночных животных с иерархическим устройством социума и развитой внегенетической передачей информации вопрос наличия удачных преадаптаций и успехов в межвидовой и внутривидовой конкуренции.
       Иерархия приматов характеризуется более высокой степенью интеграции индивидов, нежели у других млекопитающих. В результате формообразующего отбора замыкания положительной обратной связи между способностью к активному освоению информации и числом потомков, повышающим вероятность наследования этого признака, в ряду приматов повышается информативность: растёт способность индивидов к использованию и передаче внегенетической информации (идёт "интеллектуальная эволюция"). Комплексные преадаптации: связь повышенной сексуальности поведения с высотой ранга и, через неё, со становлении потребности в освоении новых информационных ресурсов, удовлетворение которой вызывает сильные положительные эмоции; сексуальная избирательность, как самцов, так и, впоследствии, самок и пр., создали предпосылки для продвижения представителей приматов на генеральном направлении эволюции.
       В рамках чисто социальной эволюции это включало отбор на социальные установки поведения индивидов, внедряющиеся в сферу инстинктов. Только у приматов социальные инстинкты, у самцов высших рангов, подавляют даже инстинкт самосохранения, когда поведению в интересах социума жертвуется жизнь (см. далее). Существование и совершенствование такого рода поведения поддерживается и упрочивается самой структурой социума: "поведение риска" жёстко связано с внешней агрессивностью, с высотой ранга и числом потомков; сугубо же эгоистическое поведение связывается с исключением из размножения.

2. ЭВОЛЮЦИЯ ГОМИНИД.
Биосоциология переходных форм и современных людей


       Начиная эту главу, автор надеется среди читателей не будет лиц, которые станут отрицать, что
      
      1)   люди суть разумные существа;

      2)   человек и общество представляют собой организованные системы, существующие
            и развивающиеся благодаря использованию информации;

      3)   на человека и на общество полностью распространяются законы эволюции организованных                систем;

      4)   как морфологический, так и социальный прогресс человека и общества обусловливается                         приращением информативности, застой отсутствием этого приращения, а регресс, прежде                     всего, уменьшением используемого информационного массива;

       5)    люди относятся к царству животных, типу хордовых, подтипу позвоночных, классу                                  млекопитающих и происходят от обезьян;

       6)    исходная для человеческих обществ социальность есть иерархия, а отнюдь не "первобытный                    коммунизм";

       7)    люди и общества неразрывно связаны с остальной биосферой планеты биоценотически и                         экологически;

и, наконец,

       8)    законы природы нельзя изменить, их можно только использовать и бессмысленно                             оценивать их в категориях "добра" и "зла"!

       Когда пресс конкуренции лучше приспособленных к древесному образу жизни видов обезьян вытолкнул предков гоминид на окраину их ареала влажного тропического леса, на границу саванны, их же собственное несовершенство как древесных форм позволило им лучше передвигаться по открытым пространствам; они были вынуждены переходить к хищничеству в саванне. Важнейшей морфологической преадаптацией для этого послужило устройство рук как приспособления к брахиации передвижению по ветвям деревьев. При переходе к наземному хищничеству руки дали возможность использовать камни и палки в качестве оружия охоты и войны между отдельными социумами при обострении конкуренции. Иерархия, как таковая, явилась социальной преадаптацией к коллективной охоте (аналог стая волков). Как более активный, охотничий образ жизни австралопитеков способствовал отбору на информативность. Современные родственники предков людей человекообразные обезьяны в искусственных условиях проявляют в своих действиях низшие формы способности к выработке новой объективной информации: из палки и втулки собирают "длинную палку" и достают вожделенный банан. В их естественной, древесной жизни эта морфоповеденческая преадаптация к примитивному мышлению проявиться не может… Создание питекантропами грубых деревянных и каменных орудий охоты и войны, технологии их производства проявление имевшейся уже у их предков подобной преадаптации к созданию информации, которая не может быть воспринята из окружающей среды = творчеству. Свойственный высшим приматам активный поиск информации, в сочетании с освободившимися от локомоторных функций манипуляторами руками, привёл к возможности "эксперимента", к установлению, в органе обработки информации, обратных связей между идеей, действием и результатом. Обмен такого рода внегенетической информацией, передача её из поколения в поколение создали технологии производства и обеспечили сохранение выработанной предками информации.
       Широкая адаптация охотников-питекантропов, их, тогда оптимальная социальная организация, позволила им достаточно быстро распространиться по Африке и Евразии. Они стали господствующими в биосфере видами: ни крупные хищники, ни огромные толстокожие травоядные никто не мог противостоять социумам питекантропов они нападали согласованно, их (примитивнейшее!) оружие поражало на расстоянии. (Исследования пищевых остатков на ископаемых стоянках свидетельствуют, что их агрессивность доходила до каннибализма.)
       Оказавшись, по сравнению с другими приматами, в эволюционно более выгодном положении, благодаря направленности формообразующего отбора в сторону увеличения в социумах числа индивидов, активно осваивающих информационные ресурсы, гоминиды стали господствующей группой видов тогда, когда отдельные индивиды оказались способными к генерации новой информации, а социальное устройство обеспечивало этим продвинутым особям возможность оставлять большее количество потомков; так реализовывалась вероятность наследования такого признака, как способность к творчеству.
       Высокая агрессивность питекантропов вела к острым формам конкуренции между их социумами при дележе охотничьих территорий. Именно эта острота обусловила непрерывность их эволюционного прогресса: в конкуренции побеждали социумы с оптимальной степенью интеграции индивидов, с оптимальным сочетанием охотничьего, военного, технологического сотрудничества и внутрисоциальной конкуренции за воспроизводство, где продвинутые в отношении способности к выработке новой информации = творческие индивиды приобретали высокие социальные ранги, обеспечивая большую вероятность наследования данной способности и улучшения генофонда данного социума.
       Большее количество таких индивидов создавало более высокую вероятность изобретений новых технологий производства оружия, орудий труда, продуктов питания, а более совершенные технологии приводили к успехам в конкурентной борьбе с другими социумами. Налицо положительная обратная связь, присущая формообразующему отбору, направленному в сторону повышения информативности систем: индивида и социума, когда именно повышение информативности приводит к увеличению степени надёжности гомеостаза того и другого.
       Сами технологические процессы, трудовая деятельность, приводя к созданию отсутствовавших в природе предметов, продуктов питания, освоению новых энергетических ресурсов и ресурсов времени, создавали и новые потенциальные информационные массивы, давали материал для нового творчества; так замыкались новые обратные связи на путях информативного прогресса и прогресса экономического, так возникла их слитность с ходом эволюции социумов людей.
       Опосредованно под действие отбора попадали и сами социальные отношения, характеризовавшие конкретные социумы предков людей. Менялась степень интеграции особей и поколений, появлялись удачные и менее удачные варианты усложнения социумов различные социальные субструктуры: брачные классы, роды, полигамные и моногамные семьи (иерархия семей) и т.п. Технологические достижения сделали непосредственных предков людей настолько слабо зависимыми от факторов абиотической и биоценотической среды, что их дальнейшее внешне-морфологическое и функционально-адаптивное совершенствование стало “ненужным”: формообразующий отбор шёл уже только на морфофизиологические изменения в мозгу, будучи направленным на увеличение количества индивидов-генераторов информации…
       Именно внешняя незаметность хода эволюционного процесса у современных рас и народов, составляющих человеческий вид, сложившийся около 40000 лет назад, позволяет существовать суждениям о "неизменности человеческой природы", позволяет иметь место широко распространённым представлениям о "конце" морфофизиологической эволюции человека, о том, что развивается "только общество" как "социальная форма движения материи", что идёт "духовная эволюция" и т.п.
      Малочисленность людей, обладающих ныне генетическим и эволюционным мышлением, способных представить себе огромные отрезки времени, не склонных к верованиям, способствует этому…
       Как и у неандертальских предков, у социумов первобытных представителей современного человеческого вида и его разновидностей шла непрерывная конкурентная борьба между собой, причём в самой острой форме. Большое количество народов (= популяций = социумов) погибло в ней физически, растворилось генетически перестало существовать как конкретный народ. Многие народы оттеснялись сильными конкурентами в неблагоприятные не только для развития, но и для существования регионы, выталкивались на путь более узкой адаптации, ведущий в эволюционный тупик.
       Десятки тысяч лет разнонаправленного отбора и острой конкуренции не могли создать ту однородность врождённых умственных и творческих способностей людей разных рас и народов, которая декларируется гуманистами последних столетий или по незнанию, или по непризнанию науки. Частота, с которой встречаются индивиды, обладающие высоким интеллектом и, тем более, творческими способностями, различна и по сей день для разных рас и народов.
       В отечественных учебниках генетики можно увидеть убедительный график "нормального распределения признаков в популяции", статистически достоверный для любых признаков, определяемых генетически, и для любых организмов, включая людей. Он представляет собой характерную Гауссову кривую. Указывается, что, согласно этой кривой, распределяются и умственные способности индивидов, составляющих статистически достоверную выборку из любой человеческой популяции (народа). Из гуманистических и идеологических соображений сравнительный анализ интеллектуальных показателей в пределах разных рас и народов там не проводится.
       Легко видеть, что вершины такого рода кривых обозначают максимальное число индивидов со средним, для данной популяции, уровнем интеллектуального развития. В сторону идиотизма число индивидов падает, в сторону гениальности тоже. Гауссовы кривые показывают, что способные, талантливые и гениальные индивиды всегда составляют менее четверти численности любого народа. Когда отбор становится направленным в сторону увеличения числа продвинутых в интеллектуальном отношении индивидов, вершина кривой Гаусса сдвигается вправо, отражая это увеличение.
       Широко известно, что евреи-ашкенази при своей, относительно небольшой численности, долгое время не имея государственности, экономически паразитируя, обладают большим, по сравнению с другими народами белой расы, количеством индивидов, способных к творческой деятельности. История этого народа очень показательна. Сам процесс их выделения из группы родственных, одинаково развитых семитских племён (около 3500 лет назад) имел характер "интеллектуального отбора": евреем становился только тот, кто имел достаточно развитое абстрактное мышление, чтобы воспринять идею лишённого видимого образа, "вездесущего" единого Бога. За 2000 лет диаспоры, среди враждебных народов, при наличии религиозного запрета на смешанные браки, евреи-ашкенази прошли через очень жёсткий отбор. Еврей с низким интеллектом не оставлял потомства, ибо не всегда мог выжить! Евреи же восточной диаспоры, сефарды, не испытав такого отбора, были и остались среднего уровня семитским народом.
       Своим существованием и историей евреи-ашкенази показывают, что эволюция продолжается, что дальнейшее интеллектуальное совершенствование индивидов возможно, что механизм его всё тот же дарвиновский отбор повышение вероятности удачных генетических комбинаций в ряду поколений путём создания преимущества в размножении для продвинутых индивидов!
       Из предыдущей главы должно быть ясно, что только таким образом направленный отбор, приводя к повышению информативности организованных систем, позволяет данному социуму данного вида оказаться на генеральном пути эволюции. Все остальные случаи ведут в разного рода эволюционные тупики, и это вполне актуально и для современных социумов человека различного национального и расового состава.
       В течение десятков тысячелетий существования нынешнего человеческого вида иерархическое устройство социумов, при острой конкуренции, обеспечивало, по меньшей мере, стабилизирующий отбор, сохранявший достигнутый уровень морфофизиологической организации индивидов. В последние 200 лет технико-экономическое развитие, успехи медицины и здравоохранения привели к резкому росту численности населения за счёт преимущественного размножения не самых совершенных индивидов и создали условия для настолько значительного ослабления механизма стабилизирующего отбора, что генетики столетия поставили вопрос об угрозе "генетической смерти" человечества: морфологического вырождения, умственной деградации как результатов предоставления возможностей для жизни и размножения носителям неудачных мутаций и рекомбинаций генов. Спасение видится многим в развитии генной инженерии и в евгенических проектах.
       Остановка формообразующего отбора, вплоть до смены его направленности, гораздо менее заметна. Какова вероятность появления и закрепления в генофонде конкретного народа удачных генетических комбинаций, отвечающих за интеллектуальные и творческие способности индивидов, показывает демографическая статистика.
       В настоящее время в нашем народе: чем выше интеллектуальный уровень родителей, тем меньше число потомков!
       Куда ведёт такая тенденция - понятно - число олигофренов неизменно растёт (см. статистику роста количества школ для умственно отсталых детей), и не только за счёт пьянства беременных и кормящих матерей или роста численности матерей-"кукушек"; возрастание же количества просто глупых статистикой не отражается: глупость относительна, а становясь массовой, не так заметна. Сдвиг кривой Гаусса влево (см. рис.2) начался!
       Генетически, картина появления удачных в обсуждаемом отношении признаков столь сложна и калейдоскопична, что технические возможности развивающейся генной инженерии в данном случае можно оценить весьма пессимистически. Только очень серьёзная социальная перестройка может привести к ощутимым результатам; непременным условием для этого будет развитие отечественной биосоциологии.
       Дальнейшее изложение даст возможность упрекнуть биосоциологию в евгеническом подходе к человеку и обществу; в известном смысле, этот упрёк будет справедлив: ведь предлагается сознательное использование законов Природы в интересах конкретного общества, но отнюдь не в интересах любого из составляющих его индивидов.
       На заре цивилизации технологические достижения, развитие экономики, обеспечение непрерывности передачи внегенетической информации, с появлением письменности, привели к формализации социумов при профессиональных политико-экономических специализациях индивидов, к разделению гомеостатических функций между социальными группами, к внушительному росту численности населения в крупных формализованных социумах и, в связи с этим, к множественности носителей всех врождённых ранговых ступеней, включая потенциальных доминантов. Это было весьма значительным шагом по шкале социальной эволюции, шагом от классической иерархии в сторону квазиорганизма: степень социальной интеграции индивидов сильно увеличилась. При формализации социумов испытали специализацию и такие функции, как поддержание целостности; защиты от внешней агрессии; осуществление внешней агрессии, территориальных захватов и грабежа; поддержания уже социально-экономических отношений господства подчинения; у ранних форм государств появились армия и стража, устанавливались различные виды формального доминирования и субдоминирования; начинали складываться экономические классы как вид социальной общности, связанный с отношением к производству и распределению.
       Процесс формализации социумов, растягиваясь на сотни лет и десятки поколений, сопровождался, в качестве более или менее сильной тенденции, по-разному направленным внутри одного и того же социума, социально-генетическим отбором (формообразующим по своей сути).
       Ранняя цивилизация могла возникнуть только при условии образования класса оседлых земледельцев, обеспечивающих пищей вершину формальной иерархии, создавая возможность неким субдоминантным слоям заняться накоплением и выработкой информации, совершенствованием технологий творческой деятельностью (см. стр. 6 жизнь более информативно продвинутых организмов за счёт менее совершенных).
       На подобном супра-ω уровне формализованной иерархии более продвинутые индивиды, обладавшие врождённо высоким уровнем ранговых притязаний, не оставались; остававшиеся же воспроизводительно замыкались сами на себя: так шло эволюционно-истоическое формирование сословия крестьян трудолюбивых, с конкретным мышлением, непритязательных, склонных к подчинению, нелюбознательных т.п.
       Рассматривая различные складывающиеся и сложившиеся формализованные социальные системы разных рас и народов (государства), нельзя обойтись существующими на данный момент даже достаточно серьёзными попытками обобщения фактов исторического общественного развития на узкой основе событий только человеческой истории (марксизм, технологический детерминизм и т.п.)
       Формализованные социумы находились и находятся в конкурентных отношениях между собой. Менее удачные социальные устройства дают своим обладателям меньше шансов оказаться на генеральном направлении эволюции организованных систем, ибо эволюционный прогресс идёт путём совершенствования индивидов: никакое богатство информацией и технологическая мощь, никакое национальное и социальное экономическое процветание не может, само по себе, заменить творчества; субстратом прогрессивной эволюции остается ИНДИВИД. Социальная же структура может быть лишь более или менее ОПТИМАЛЬНОЙ, с точки зрения вероятности появления и численного увеличения более совершенных как информативные системы, индивидов (см. стр. 11-13). Формализованные социумы людей, также как любые социумы любых животных, характеризуются возможностью исторического нарастания числа информативно продвинутых индивидов в их составе, ибо только при наличии этой возможности вступает в силу определение прогресса (см. стр.6), и степенью надёжности своего гомеостаза как организованной системы (n+1)-го порядка. Нельзя забывать, что и в формализованном социуме продолжают действовать законы эволюции через механизмы формообразующего и стабилизирующего отбора, и что интеллектуальный прогресс общества возможен только при наличии преимуществ в размножении у индивидов-носителей удачных в этом отношении генотипов!
       Каждый человеческий индивид, в силу исходной для гоминид иерархической социальности, имеет врождённый социальный ранг, в социально-психологических терминах лучше всего выражающийся и определяющийся через его "шкалу ценностей" и "уровень притязаний". Степень совпадения врождённого ранга с рангом данного индивида в данной формализованной социальной системе зависит и от устройства системы, и от специфических свойств индивида (см. далее). С резким ростом численности населения, вызванным расширением технико-экономических возможностей (XVIII XX вв.), стала особенно наглядной свойственная формализованным социумам современного человеческого вида множественность носителей всех врождённых ранговых ступеней от α до ω .
       Вопрос о врождённом социальном ранге каждого из наших современников вызывает эмоционально напряжённую полемику при обсуждении: он находится в прямой связи со старым вопросом о роли наследственности и внешних, в том числе воспитательных модифицирующих факторов в онтогенетическом развитии человека как особи некоего социума. Противостоящие эволюционной точки зрения: о решающей роли внешних воздействий, о врождённости у ребёнка только эгоистических, общих с детёнышем любого позвоночного, инстинктов (см. таблицу), вплоть до восходящей к французским просветителям XVIII в. идеи о врождённом равенстве (генетическом?!), имеют большое число приверженцев в отечественных интеллигентных кругах; до последнего времени в нашей стране им обеспечивалась и полная идеологическая поддержка.
       О соотношении генетической и внегенетической информаций и их взаимодействии в ходе индивидуального развития, в частности, млекопитающих, включая людей, сказано на стр.8. На стр. 12 упоминается о том, что врождённые социальные инстинкты у самцов-приматов высших рангов бывают настолько выражены, что могут подавлять даже инстинкт самосохранения. Доминанты и субдоминанты, например, прекрасно зная расстояние поражения огнестрельного оружия загонщиков-людей, останавливаются, чтобы поднять оброненного во время панического бегства детёныша самки любого ранга; этот вариант поведения риска уже не связан напрямую с активной добычей информации и агрессией. Однако, такого рода героическое поведение инстинктивно, оно определяется высоким врождённым рангом: герои-доминанты оставляют много потомства, обладая высокой конкурентоспособностью как самцы, несмотря на то, что чаще гибнут в раннем возрасте; наличие большого количества "героических" доминантов даёт преимущество социуму в целом. Сторонникам противоположной точки зрения предоставляется возможность поискать воспитательные источники столь благородного поведения самцов-павианов!
       Необъяснимое, с точки зрения школьной биологии и с позиций современной отечественной педагогики (и пр., и пр. дисциплин), ничем иным, кроме (целенаправленного) воспитания, героическое поведение людей, рискующих и жертвующих жизнью во имя своего народа во время войн и стихийных бедствий, во имя науки, при защите детей, женщин и просто слабых существ, обусловлено, в действительности, теми же социальными инстинктами, что и у предков-приматов, гнездящимися в подсознании, неразрывными с высоким врождённым рангом. Эгоистическое поведение индивидов низких врождённых рангов, на языках всех народов, называется низменным не случайно: благородство и подлость - противоположные этические понятия, которые характеризуют именно социальное поведение индивида.
       Логически не выводимый, коренящийся в подсознании, этический комплекс индивида обусловливается калейдоскопической мозаикой генов его родителей и их предков с обеих сторон; норма социальной реакции устанавливается на базе социальных инстинктов под воздействием воспитания: из предлагаемых этических вариантов ребёнок делает подсознательный выбор, который определяется его врождённым социальным рангом; конкретный же выбор тестирует врождённый ранг. (Так, усиленно насаждаемая в отечественных школах сталинского времени этическая формулировка: "расскажи начальнику честно о плохом поступке товарища /донеси/, его накажут он исправится, и тем самым, ты и будешь его настоящим другом" нигде и никогда не имела даже статистического успеха, даже среди мальчиков 7-10 лет, что может служить признаком наличия врождённого отвращения к такого рода поступкам.) В то же время следует помнить, что, как и у всех высших позвоночных, у людей генетически обусловливается только сама способность к восприятию и обработке внегенетической информации: описанного рода программы нуждаются в "воспитательном" воздействии извне для своей реализации (см. стр.8). Формализация социумов привела к возможности использования чисто интеллектуального потенциала, не всегда коррелирующего с высоким врождённым рангом, для имитации поведения, соответствующего более высокому врождённому рангу, с целью обрести престижное место в конкретной иерархии. Такого рода "высокий" уровень притязаний, побуждающий к имитации, внутренне мотивируется не поиском возможностей более масштабной деятельности в патриотических, научно-технических, экономических целях, а поиском вариантов потребления более предпочитаемых продуктов и предметов. Власть психологически воспринимается имитаторами ранга не как нечто естественное для себя, не как социальная ответственность, а как результат хитрой интриги, как источник наслаждения самой властью над другими, тешащей их комплекс неполноценности, обусловленный полуосознанием собственного более низкого врожденного ранга.
       С формализацией социумов, в ходе функциональной специализации индивидов, очень рано возник институт носителей власти - формальных доминантов и субдоминантов. В разных вариантах социального устройства складывались разные формы передачи власти: наследование, выборность, захват; структуры государств усложнялись. Прямое наследование формального ранга родителей в условиях формализованного социума с достаточно развитой экономикой и государственностью служило и служит до сих пор фактором большой силы, тормозящим социальное совершенствование. Оно приводило и приводит к значительному разрыву между врождённым и формальным рангами индивидов, который оказывает деструктивное воздействие на стабильность и потенциал данного социума. Вспомним, что в естественной иерархии потомки сохраняют ранг родителей лишь до определённого возраста; затем их ранг зависит уже только от их собственных индивидуальных особенностей и характера проявления врождённых социальных инстинктов, т.е. может меняться в любую сторону; не следует забывать и того, что формальная иерархия складывается на фоне уже множественности носителей всех врождённых ранговых ступеней (см. стр. 18-19). Поскольку врождённый ранг определяется мозаикой генов предков с обеих сторон, потомок формального доминанта, обладавшего совпадением рангов, мог таким совпадением и не обладать (Пётр I и царевич Алексей).
       Представляется очевидным, что стабильным, т.е., имеющим высокую степень надёжности гомеостаза, формализованным социумом, создающим преимущества в размножении для информативно продвинутых индивидов и имеющим, вследствие этого, шансы на эволюционный прогресс на генеральном направлении, будет тот народ, то государство, которое добьётся совпадения врождённых и формальных рангов своих индивидов в наибольшей степени: обеспечит равенство возможностей продвижение граждан по иерархической лестнице формализованного социума только в зависимости от их собственных, индивидуальных, интеллектуальных и этических данных.
       Историческим примером весьма стабильного формализованного социума может служить древнеегипетское государство. Обладавшая реальной властью каста жрецов представляла собой одновременно касту хранителей, накопителей и генераторов информации. Жрецы не имели официальной семьи; ранг жреца не наследовался; жрецом становился любой потомок свободных родителей, проявивший соответствующие способности. Знания жрецов были кастовой тайной, использовались как оружие.
       Важно отметить, что полустихийно сложившееся удачное социальное устройство древнеегипетского государства, обусловившее его стабильность и научно-технические достижения при примитивной инфраструктуре, держалось на высокой степени совпадения формальных рангов свободных египтян с их врождёнными рангами. Именно это, исторически уникальное, удачное социальное устройство позволило этому государству просуществовать тысячелетия! в окружении враждебных, чуждых по расе, языку и культуре народов. В упадок его привела неразвитость военной функции (жрецы презирали войну!): слабо выраженная агрессивность, несклонность к экспансии изоляционизм. Расселение, экспансия, агрессивность вовне могли создавать, в конкретной обстановке, условия для повышения степени надёжности гомеостаза и нахождения верных ориентиров прогрессивного развития.
       Выше отмечалось, что при становлении формализации социумов имело место увеличение степени интеграции индивидов шаги социальной эволюции в сторону квазиорганизма. В различных вариантах социальной организации людей разных рас и народов, в государствах со специфическими чертами научно-технического и экономического развития можно отметить и случаи весьма далёкой продвинутости в эту сторону; естественно, что при возрастании степени интеграции степень свободы, самостоятельности индивидов падает.
       Показательные примеры даёт история Китая от времён Цинь Шихуанди до наших дней. Имея общие черты с древнеегипетским (неудачная иероглифическая письменность, высокая стабильность социальных структур, изоляционистские тенденции, неразвитость и презираемость военной функции, достаточная степень соответствия интеллектуальных способностей индивидов их формальному рангу экзаменация при занятии должностей), китайский формализованный социум, как более интегрированный, в очень значительной степени и очень давно снял внутреннюю конкуренцию индивидов. В Китае давно изменилось направление формообразующего отбора - он пошёл на такие психосоциальные свойства людей, как покорность и исполнительность: преимущества в размножении столетиями получали индивиды более низких врождённых рангов. 3000 лет такого развития "иерархии чиновников", вкупе с исходными расовыми особенностями, обусловили научный, технический, экономический и политический застой Китая, явленный миру в конце XIX в. Высокий интеллект, прекрасная обучаемость, характерная для нынешних китайцев, совмещаются со столь же характерным для них низким собственным творческим потенциалом.
       Наличие высокого творческого потенциала, через подсознание исторически связано - как активный поиск информации - с такими свойствами личности высокого врождённого ранга, как дерзость, стремление к личной независимости, гордость, отсутствие избыточного уважения к авторитетам, несклонность к подчинению, этическая нетерпимость и пр.
       Избыточный сдвиг степени интеграции индивидов на пути от иерархии к квазиорганизму приводит, оставив позади точку оптимума, к точке смены направленности формообразующего отбора, который, с этого момента, начинает увеличивать число потенциальных квазиособей будущего квазиорганизма. Как следствие отклонение от генеральной линии эволюции и, пока, в теории, в конечном счёте остановка эволюционного процесса (см. стр. 9-10).
       В развитой "иерархии чиновников" выделяются и становятся весьма влиятельными специализированные профессиональные группы функциональные "органы" подсистемы, борющиеся за сохранение status quo данного социального устройства как такового. Вполне уместна здесь аналогия с подсистемой иммунной защиты многоклеточного организма II порядка. В функции "органов" безопасности формализованного социума, кроме подавления резко эгоистических проявлений некоторых индивидов, обнаружения и ликвидации национального предательства и шпионажа деятельности в интересах конкурирующих социумов-государств, разведывательной деятельности в интересах повышения конкурентоспособности своего государства, вольно или невольно входит в противодействие любым изменениям status quo, в том числе и тем из них, которые направлены на изменения социального устройства в сторону его оптимизации! Беда в том, что носителями идей такого рода изменений бывают именно творческие личности индивиды высоких врождённых рангов, обладатели высоких социальных притязаний, развитых социальных инстинктов и т.п. Все такого рода личности, при известных установках на охрану безопасности государства, начинают подвергаться давлению, изоляции, исключаются из размножения.
       Совершенствование социума как такового, как формализованного социального устройства, как системы, сама постановка такого рода цели разумными существами суть признаки замыкающейся обратными связями на самоё себя чисто социальной эволюции, ведущей к превращению социума из "организованной системы организмов" в (квази)организм следующего порядка и к остановке эволюционного процесса.
       Ненадёжность, в конечном счёте, гомеостаза такого рода гипотетических квазиорганизмов разумных позвоночных как систем, как вида, представляется очевидной: прекращение приращения информативности в результате вырождения творческих индивидов и их замена чисто функциональными "интеллектуальными органами квази-особями" сведёт на нет потребность в познании, приведёт к ненахождению технических возможностей упрочения гомеостаза подобной организованной системы в широкой, космической среде.
       Весьма показательным примером слитого действия биосоциальных и экономико-политических закономерностей может служить формирование "на глазах", в новое время, такого формализованного социума, как США. На захваченной у коренных жителей, находившихся на доцивилизационном этапе социальной эволюции, территории европейские колонисты, этнически, в большинстве своём, англосаксы, создали государство, которое, за кратчайший исторический срок 100 лет стало мировой, ведущей в технико-экономическом отношении, державой! Однако, мало кто ныне обращает внимание на тот стихийно-исторический отбор колонистов-мигрантов, который послужил удачной социально-генетической преадаптацией к формированию американского формализованного социума. Кем были как англосаксонские мигранты-пионеры, так и представители последующих волн миграции, происходившие из лона всех европейских народов? Личностями, склонными к активному поиску, авантюрам, не вписывавшимися в традиционные европейские социальные структуры, конфликтовавшими с формальными доминантами своих социумов по тем или иным причинам. При формировании нового американского социума имела место гетерозисная этническая метизация, определившая большую вероятность совмещения и появления удачных генетических вариантов и складывание перспективного генофонда нового народа. Так создалось очень серьёзное нынешнее преимущество янки в мировой конкуренции этносообществ; их успехи в теоретической науке и практическом, техническом воплощении новых идей и разработок, их экономическое процветание следствие действия такого рода социально-генетического фактора. Пока элита этого перспективного формализованного социума не осознаёт, в полной мере, своих стратегических целей и преимуществ и отклоняется, вместе со всем обществом, в сторону потребительского гедонизма. Это обстоятельство, вместе с демографическими тенденциями развития американской демократии (через 50 лет белое население в меньшинстве), указывает стратегическую перспективу его мировым конкурентам.
       Социальная эволюция конкурирующих формализованных социумов человека, даже в условиях развитой цивилизации, не исключает и обратного движения по социально-эволюционной шкале. В ходе становления социальных подсистем, при определённом экономическом и политическом развитии, может идти деструкция исходной “иерархии семей”, возрастание степени самостоятельности действий экономических классов и религиозно-политических группировок в ущерб интересам социума в целом. Могут намечаться тенденции социальной эволюции в сторону одиночности. Избыточная самостоятельность индивидов невысоких врождённых рангов и экономических подсистем делает формализованный социум склонным к распаду в случае, например, внешней агрессии, в частности, нападения более социально интегрированного (тоталитарного) государства (бессилие французской демократии перед германским фашизмом в начале II мировой войны).
       Выборность, демократия как политическая форма управления формализованным социумом, столь же несовершенна в смысле эволюционных возможностей, как и автократия. Дело не только в возможностях ловкой имитации свойств личностей высокого врождённого ранга лидерами конкурирующих политических партий и группировок с целью эксплуатации естественного доверия избирателей.
      

Рис. 2
       Решение стратегических, важнейших для жизни и будущего формализованного социума в целом, вопросов невозможно путём подсчёта равнозначных голосов, ибо подавляющее (демократическое!) большинство при решении сложной проблемы представляет собой большинство, определяемое и характеризуемое показателями нормального распределения индивидов любого социума по интеллектуальному признаку (см. кривые Гаусса на рис. 2). Большинство такого рода составляется: олигофренами, глупцами, людьми ниже среднего, среднего (точка максимума количества индивидов), некоторым количеством людей выше среднего интеллекта. Противостоит же оно меньшинству очень способных, талантливых и гениальных! (правая нижняя часть кривой Гаусса, см. рис.2). чем сложнее проблема, тем меньшее число людей оказывается способным найти правильное её решение!
       Вышесказанное ещё раз подчёркивает, что обе направленности сдвигов по шкале социальности, как в сторону квазиодиночности индивидов, так и в сторону квазиорганизма (в сторону большей самостоятельности личностей, свободы, эгоистических деяний или в сторону полного господства Системы, тоталитаризма, подавления самостоятельности и инициативы лиц, неравенства возможностей) одинаково бесперспективны для прогресса.
       Из этого следует, что высокоразвитый, высокоинформативный формализованный социум, располагающий информацией об объективных законах собственного успешного совершенствования, должен видоизменяться только в сторону социального оптимума, точку которого ещё предстоит определить комплексными исследованиями.
       Мыслимый социальный оптимум представляет собой такое социальное устройство, такое государство конкретного народа, которое сочетало бы преимущества естественной и мощь формализованной иерархии индивидов и обеспечивало бы эволюционное развитие данного народа по объективным законам совершенствования составляющих его индивидов из поколения в поколение
.
       Нелишне перечислить ряд необходимых для становления на путь нахождения социального оптимума и следования по пути эволюционного прогресса, требований:

       1) не следует забывать, что материальным субстратом прогрессивной эволюции может быть только способный к творчеству индивид-генератор новой информации, генетически удачный вариант, обладающий соответствующей комбинацией генов из генофонда своего народа;

       2) оптимальным может стать только такое социальное устройство, которое обеспечивает, теми или иными способами, такого рода индивидам преимущество в размножении;

       3) приближаться к оптимальности может только иерархический социум, который стремится к максимальному совпадению формального и врождённого рангов каждого индивида, при этом каждому следующему поколению стремятся обеспечить равенство возможностей достичь рангового совпадения для любого потомка любых родителей;

       4) стратегия развития и тактика конкуренции с окружающими формализованными социумами должны строиться на теоретических основах, объективно отражающих закономерности существования информативных организованных систем и их изменения в сторону максимальной степени надёжности гомеостаза; заниматься этими разработками должны высоко профессиональные функциональные подсистемы формализованного социума конкретного народа; кадровая политика должна учитывать интеллектуальные и этические данные формальных субдоминантов, позволяющие определить их врождённый ранг и степень его соответствия формальному;

       5) бесконтрольное и бессмысленное наращивание численности индивидов, при отсутствии качественного подхода и наслаждение потреблением, свойственное неразумным животным, могут быть неосознаваемой и могут стать сознательной целью развития лишь в тех формализованных социумах, которые управляются формальными доминантами с этическим и интеллектуальным психическим обликом, свойственным индивидам невысокого врождённого ранга; отсюда следует необходимость максимально затруднить им доступ к вершине формальной иерархической лестницы, и отсюда же следует необходимость любыми мерами исключать из размножения индивиды наинизшего ранга в порядке проведения сознательного стабилизирующего отбора

.

* * * * * * * * * * * * * *


       При описании типовой иерархии, свойственной всем приматам, упоминалось о зависимом ранге самок (стр. 11); эта ранговая зависимость вполне отчётливо прослеживается у многих современных рас и народов. При складывании "иерархии семей" она может принимать даже форму подавления (гарем). Однако, у наиболее продвинутых народов, зависимость ранга женщин приняла несколько иную форму ещё на стадии "варварства". Зависимость ранга, поиск более доминантного мужчины остались у них как подсознательный мотивационный поведенческий комплекс: художественная литература даёт возможность составить представление о бесчисленных коллизиях, связанных с противоборством этого подсознательного поведенческого комплекса с сознательными матримониальными решениями женщин в пользу формального доминанта. Представляется немаловажным, что уже у предков, в частности индоевропейских народов, женщины, будучи свободными в выборе, осознавали свой собственный ранг: признаком его становления можно считать появление возможности отказывать претендентам.
       Моногамная семья в "иерархии семей " европейского типа складывалась на фоне возраставшей сексуальной избирательности как женщин, так и мужчин. Половой отбор способствовал тому, что высокая сексуальная избирательность стала достаточно и настолько связанной с высотой врождённого ранга обоих полов, что может служить надёжным индикатором высоты естественного ранга.
       Нетрудно видеть, что такого рода сексуальная избирательность обоих полов, самим своим селективным характером способствовала формообразующему отбору в сторону повышения информативности индивидов, создавая тенденцию к образованию элитарных социальных субструктур со специфическим генофондом. Эта особенность "иерархии семей" европейского типа имеет неслучайную связь с успехами социумов соответствующих народов на путях научно-технического прогресса, на путях достижения экономической, политической и военной их гегемонии.
       Итак, становление самостоятельного социального ранжирования у женщин, наравне с повышением сексуальной избирательности у мужчин в ходе формализации социумов, при множественности носителей сходных врождённых социальных рангов непременное условие эволюционного продвижения социумов современного человеческого вида.
       О социальных революциях, даже при учёте и объективной оценке их информационно-политико-экономических предпосылок представителями других областей знания, следует говорить, исходя из чисто социальных закономерностей. Революции происходят только тогда, когда разрыв между врождённым и формальным рангами очень велик у достаточно большого числа личностей данного формализованного социума, когда на низших ступенях социальной иерархии накопилось некое критическое число индивидов с врождёнными рангами доминантов и субдоминантов.
       Реальная история развития формализованных социумов европейских народов, например, шведского, показывает необязательность социальных катаклизмов; и сколько бы раз ни называть "революционной" постепенную перестройку социальных структур это, по сути, удачная эволюция.



3. положение отечественной биосоциологии и её роль, как стратегической науки в определении направления социальной оптимизации


       Философы и учёные материалисты и позитивисты стремились внедрить в общественное сознание мысль о том, что законы природы и закон развития общества таковы, каковы они есть: существуют объективно и не могут стать ни лучше, ни гуманнее.
       Сама идея социального развития, идея необходимости сознательного использования познанных и познаваемых законов природы для оптимизации устройства общества
, для проведения социальных преобразований на научной основе сформировалась именно у этих мыслителей. Суждение о "неизменности человеческой природы" до Дарвина и Маркса практически безраздельно господствовало в умах, а социальные изменения связывались лишь с осуществлением идей абстрактной разумности, гуманности и справедливости и соответствующих чисто политических преобразований.
       Более простая и доступная идея примата интересов своего народа и расы над общечеловеческими интересами и ценностями гораздо древнее идей гуманистов и в гораздо большей степени укладывается в рамки биосоциальных закономерностей. У представителей имперских наций и могущественных рас, у представителей народов-создателей древних культур и религий, естественным образом складывается подсознательный комплекс превосходства, в противоположных же случаях комплексы национальной и расовой неполноценности, появляется повышенная агрессивность вовне (ксенофобия), изоляционистские тенденции, представления о своём "особом пути". Однако, при всей естественности стремления к процветанию и господству собственного народа (расы), идеологии национализмов и мононациональные религии, принимающие мистический (фашизм, нацизм, индуизм, иудаизм, "русская" и "китайская" идеи), правдоискательский (русский и немецкий социализм и коммунизм) или даже евгенический (нацизм) оттенки, громоздят одну нелепость на другую: примером может служить предлагавшийся нацистскими идеологами тетрапараметрический (белокурость, голубоглазость, высокорослость, долихоцефальность) искусственный отбор высокий интеллект и творческие способности не входили в параметры такого отбора, но считались изначально присущими "арийцам": всё же стоило бы выяснить сначала, какие внешние признаки индивида коррелируют, в той или иной степени, со способностью к творчеству и высоким интеллектом.
       Складывавшиеся чисто имперские идеологии (Римская, Британская, Российская империи) при отсутствии (Рим) или слабости (Британия, Россия) культурно-психологического комплекса избранности у имперской нации, когда начинались попытки в равной мере учитывать интересы всех подданных империи без различия их национальной и расовой принадлежности, в весьма значительной степени и обусловили внутреннюю нестабильность и, в конечном счёте, распад этих крупных формализованных расоэтнокультурных сообществ.
       Самоочевидно, что идеи социального развития, социальной оптимизации не должны выходить из круга представлений о ходе эволюции социумов народов и рас современного человеческого вида и о законах эволюции организованных систем. Социальная оптимизация и эволюционный прогресс человеческого вида как целого (человечества) практически невозможен, ибо предполагает нечто нереальное: некая группа людей, стоящих выше интересов конкретных народов и рас, сознательно занимается, обладая всей полнотой власти, дарвиновским формообразующим отбором, имея материалом несколько миллиардов индивидов, составляющих население планеты.
       Сравнительно новая идея социальной оптимизации оказывается в русле представлений о социальной эволюции народов и рас только в сравнении с древней идеей, признающей закономерность комплекса глубинных подсознательных ощущений естественности превалирования интересов конкретного народа, к которому принадлежит их носитель, над интересами других народов и рас, над идеей абстрактного общечеловеческого прогресса и процветания. В противном случае обе эти идеи вырождаются: либо в идею социальной оптимизации на коммунистической основе (экономическое равенство, изобилие и справедливость), либо в нацистскую мечту о господстве именно "белокурых бестийquot;, либо в расплывчатую гуманистическую идею расового, национального, социального и религиозного всеобщего умиротворения то ли в христианской "любви всех ко всем", то ли во всеобщей безопасности, панмиксии и бесконечном потреблении. Догматически воспринимавшееся положение Энгельса о наличии общества только у современного человеческого вида, о связанности самого происхождения человека, общества и, в сущности, самой социальности, только с производством, с чисто трудовой деятельностью, не давало биосоциологии, как науке, возможности развиваться в нашей стране, хотя социальность животных и изучалась отдельными группами исследователей-биологов (см., например, публикации Н.А. Тих /Сухуми/ и др.)
       На обнародование (даже рукописно) более серьёзных обобщений отечественные учёные не решались, хотя их наличие можно предполагать (сам термин "социобиология" был впервые употреблён в русской научной литературе в 1934 г.; П.И. Гуральник, учитель автора, смог опубликовать результаты своих наблюдений над расовой агрессивностью у домовых мышей и теоретические материалы по исходной социальности человека лишь после эмиграции в Израиль); видимо мешала и самоцензура.
       Догматики-коммунисты, считавшие эту науку "идеологически вредной", никогда не смогли бы понять, что идеологически вредных наук не бывает, бывают же несовершенные идеологии с тенденцией превращения в религию, с тенденцией срастания с обывательским "здравым смыслом", стоящие на защите парадигм любой ценой. Энгельс сталкивался лишь с уровнем биологических знаний своей эпохи, когда представления о социальности животных были менее чем в зачаточном состоянии, когда грань между человеком и остальными живыми существами, освящённая мировыми религиями, проводилась чрезвычайно резко, когда сама теория эволюции, в лицах Дарвина-Уоллеса, находилась в самом начале своего пути, а генетики, молекулярной биологии, кибернетики, теории информации и теории систем не существовало…
       Хотя Энгельс и констатировал в "Диалектике природы", что "человек мог произойти только от общественных животных", многое у Дарвина он не смог принять: в частности, некое согласие с Мальтусом (который, в сущности, ввёл понятие о конечности ресурсов любой среды ; см. стр. 3-4) и взгляды Дарвина на роль конкуренции казались Энгельсу лишь следствием его "буржуазной психологии". Пониманию мешали и быстро появившиеся "социальные дарвинисты", пытавшиеся механически переносить представления о внутривидовой борьбе (на уровне поведенческих реакций млекопитающих, но не приматов) на современные социумы (в крайнем варианте, человеческое общество ими воспринималось как bellum omnium contra omnes). Канонизированные представления Энгельса о преувеличенной роли труда в эволюции переходных к человеку форм гоминид, его, чисто полемическое, стремление противопоставить результаты деятельности "руки" таковым "головы", сыграли свою тормозящую роль в развитии теоретических представлений о социальной эволюции именно в нашей стране.
       Произведённая позднее догматиками-коммунистами канонизация Ленина способствовала тому, что многие образованные русские люди стали забывать, что, в действительности, Ленин был не так уж склонен к догматизму и неоднократно высказывался, что все данные естественных наук не могут не идти на пользу теории социального развития; в своём марксистском варианте она предполагает сознательное развитие общества по объективным законам и не сводится к защите интересов какого-либо экономического класса: "Интересы общественного развития выше интересов пролетариата" (Ленин).
       Вскоре, довольно успешно использовавшийся Лениным метод мышления, был заменён уж совсем спекулятивно-схоластическими рассуждениями о "социальной форме движения материи", отделяемой искусственно от "биологической". С установлением диктатуры Сталина началась вакханалия борьбы с "вредными науками" с помощью безграмотных мракобесов, рекрутируемых из широких слоёв населения. До сих пор даже достаточно безобидная и вполне гуманистическая концепция американского биосоциолога Уилсона, утверждающая действенность законов эволюции организмов в формализованных социумах современного человеческого вида, атаковалась отечественными социологами-марксистами, как "биологизаторская"!
       Теория социальной эволюции, в её приложении к человеку, не противоречит политической экономии, а вполне органично смыкается с представлениями о закономерностях видоизменения общественно-экономических формаций. С позиций биосоциологии, в развитом формализованном социуме осуществление сознательного формообразующего отбора в направлении увеличения численности, среди конкретного народа, индивидов-генераторов новой объективной информации, т.е. дальнейшее продвижение на генеральном пути эволюции организованных систем в соответствии с её объективными законами, немыслимо без экономического стимулирования данного процесса, без поисков социально-политического обеспечения преимущественного размножения носителей перспективных генотипов. Здоровье и способности будущих поколений конкретного народа не будут защищены без мер политического и экономического характера, направленных на сознательное, научно обоснованное, этически безупречное проведение стабилизирующего отбора.
       Данные и теоретические разработки биосоциологов, долговременный стратегический прогноз последствий нынешних конкретных социальных и экономических процессов для жизни, здоровья и развития будущих поколений конкретного народа, позволят распознать опасные скрытые тенденции.
       Биосоциология как наука, возникшая и существующая на стыке многих научных дисциплин, может дать конструктивные и объективированные методики для общей, социальной, промышленной, инженерной, военной психологии, для экономической социологии, для теоретической и практической педагогики: она позволяет перебросить мост через кажущуюся пропасть между этологией переходных к человеку форм животных и вариантами этических представлений и поведения представителей различных расовых, национальных, социально-экономических групп современных людей и их известной историей. Биосоциология имеет выходы в юриспруденцию, криминалистику, психиатрию. Очевидно значение теории социальной эволюции для истории науки, психологии творчества, этнографии и изучения этногенеза, объективного расоведения, для формирования объективированной национальной и расовой, внешней и внутренней политики, дифференцированных идеологических разработок.
       После своего становления как полноправной научной отрасли, после создания соответствующих кадров (соответствующего национального и социального состава), биосоциология может внести определяющий практический вклад в совершенствование функциональных подсистем современного формализованного социума государства.
       Не следует думать, что сложившаяся в советское время отечественная иерархия чиновников так уж далека от опасной черты на шкале социальной интеграции: почти начался самоподдерживающийся процесс усиления интеграции индивидов, началась полусознательная селекция нужных для формирования будущего квазиорганизма человеческих особей советская кадровая и пенитенциарная политика была направлена именно таким образом! Не так уж далёк был тот момент, когда Система начала бы существовать только ради себя, а не ради будущего конкретного народа, а заметить это стало бы некому: в результате смены направленности социально-генетического отбора олигофренизация зашла бы ещё дальше - этот процесс может идти под лозунгом "всё для блага человека", не уточняя, какого именно!
       Овладение практическими методами биосоциологии включает в себя, прежде всего, умение определять врождённый социальный ранг индивида… Только применение этих методов может дать возможность, со временем серьёзно очистить конкретный государственный аппарат от карьеристов и бюрократов, торгашей и взяточников профессиональных имитаторов благородных стереотипов социального поведения, поставить кадровую политику выдвижение руководителей любой высоты формального ранга на научную основу, с большой степенью надёжности сделать невозможным проникновение на вершины власти людей с низменной этикой - низким врождённым рангом (примеры такого проникновения из недавнего исторического прошлого разных народов общеизвестны!). Такого рода практическая деятельность с использованием методов биосоциологии должна стать полем приложения сил специальной государственной службы.
       Теоретические установки биосоциологии приводят к мысли о необходимости тщательного пересмотра практики подбора кадрового состава и функциональной деятельности влиятельной подсистемы нашего формализованного социума "органов безопасности". Не охранять власть любого представителя верхнего этажа формальной иерархии, в порядке профессионального автоматизма, а становиться подсистемой, способной по-настоящему блюсти долговременные интересы социума, перестать быть косной противоположностью способным к творчеству социальным группам - иного благоприятного варианта совершенствования у этой подсистемы нет. Подобно тому, как в организме II порядка мозг лишён прямой иммунной защиты, так и в формализованном сообществе, с его разделением гомеостатических функций между подсистемами, его "мозг" - индивиды-генераторы новой информации должны быть избавлены от возможных актов фагоцитоза со стороны подсистемы безопасности. Такого рода действия должны рассматриваться как идущие в ущерб стратегическим интересам государства .
       Война как острейшая форма конкуренции социумов, имевшая огромное значение для становления гоминид, на нынешнем этапе эволюции формализованных социумов человечества потеряла глобальный смысл после создания оружия массового уничтожения со всеми последствиями его применения для биосферы. Тем большее значение приобретает конкуренция совершенствования, поиск новых, более тонких способов конкурентной борьбы и контрмер защиты; это должно бы входить в задачу подсистем стратегического совершенствования и безопасности.
       Как сложная, психологически разными людьми, по-разному, воспринимаемая наука, биосоциология не может быть предметом популяризации (комплекс социальной неполноценности явление опасное!); более того, популяризация ей противопоказана, как науке стратегической: хотя она не создаёт оружия, но она даёт метод создания создателей оружия будущего; кроме этого, следует опасаться использования готовых данных этой науки малограмотными лидерами известного рода общественно-политических групп, из низменных побуждений, для политических спекуляций. Весьма опасны, в этой связи и национальное предательство, и информационный шпионаж.
       По самой своей сути биосоциология носит характер науки для избранных, для посвящённых (вспомним древнеегипетских жрецов гарантов социальной стабильности носителей тайных знаний!); эта наука элитарна, ибо психологически безболезненно воспринимается лишь врождёнными доминантами и субдоминантами, лишёнными комплексов социальной (= творческой, умственной, сексуально-физиологической, эстетической) неполноценности в своём подсознании.
       Резюмируя прикладное значение биосоциологии как части общей теории эволюции организованных систем, можно сказать следующее:
       утверждается реальная возможность практического осуществления управляемой эволюции данного социума, конкретного народа достижения могущества, обеспечения будущего, победы в конкуренции с другими социумами.
       Народ, который сумеет воспользоваться стратегическим оружием управляемой эволюцией утвердит непрерывность своего эволюционного прогресса и будущее вида во Вселенной.



4. ОРГАНИЗОВАННЫЕ СИСТЕМЫ И ГЕОПОЛИТИКА Нация Общество ГОСУДАРСТВО Право Собственность (в сотрудничестве с А.А. Кореловым)


       1) Все формы собственности могут быть надёжно защищены только при условии существования стабильного структурированного общества и сильного государства.
       2) Существующие формы собственности на материальные, энергетические и информационные ресурсы, на производство и технологии, как и экономика в целом, не отвечают стратегическим интересам российского этнокультурного сообщества и не способствуют нахождению наиболее выгодных для него позиций в конкуренции (и сотрудничестве) мировых расоэтнокультур за мировые стратегические ресурсы и их использование в рамках сохранения мирового экологического баланса и защиты биосферы планеты.
       3) Существующая форма государственности России, формы законодательной, судебной и исполнительной властей находятся на грани распада; они бесперспективны с точки зрения теории эволюции организованных систем: власть, не опирающаяся на силу эфемерна; власть, не опирающаяся на знание слепа!
       4) Население России генетически вырождается в последние 150 лет по причине неравномерного, однобокого роста используемого обществом информационного массива: успехов естественных наук, медицины и здравоохранения. Созданные на их основе технологии обеспечили чисто количественный прирост населения, войны и революции, порождённые бредовыми политическими, экономическими и социальными идеями, сдерживали демографический прирост, но за счёт убыли естественной элиты. Нездоровое и глупое население не сможет удерживать собственность, территорию, ресурсы; не сможет создавать новые технологии не сможет противостоять конкурентам в мировом масштабе.
       5) Тысячелетняя российская культура не выработала защитных механизмов от деструктивных влияний иных расоэтнокультурных комплексов; остановить процесс её деградации может только социальная и государственная стабилизация, осознание своих собственных естественных стратегических целей; последнее предполагает восстановление естественной элиты.
       6) Неравномерный прирост, однобокость используемого российской наукой и культурой, российским обществом и государством информационного массива в области фундаментальных наук продолжает препятствовать становлению стабильного, конкурентоспособного, в геополитическом смысле, российского общества и государства.

.

* * * * * * * * * * * * * *



       Представления об эволюции организованных систем позволяют осознать стратегические цели конкретного этнокультурного сообщества и его государства, но требуют весьма резких изменений в общественном сознании, государственном и социальном устройстве, в политических, экономических и этических установках существующего ныне формализованного социума.
       В последние два столетия "информационного взрыва" европейская, российская и американская наука дала возможность существенно и резко изменить представления людей о своей собственной природе и Природе вообще.
       Стало достаточно ясным также и то, что психология большинства любого народа на бессознательном и сознательном уровнях отторгает жестокие выводы и рекомендации людей науки.
       Вынужденная ориентироваться на большинство избирателей (людей среднего и ниже среднего интеллекта) формальная элита западных демократических государств делает вид, что не принимает всерьёз научных теорий и рекомендаций и, одновременно, столь же старательно делает вид, что разделяет примитивнейшие потребительские желания и нелепые верования своего всё более деградирующего электората.
       Психологически устремлённому к потребительскому комфорту и изобилию большинству любого народа (и российского тоже) средствами массовой информации продолжают прививаться ложные представления о "природном равенстве" людей, о "гуманизме как вселенском принципе", об особых свойствах человеческой природы, исходящих из её "божественного происхождения", о "неисчерпаемости" природных ресурсов, "всемогуществе" технологий, мировом рынке и ":мировом сообществе", о добрых пришельцах из иных реальных и выдуманных миров…
       Ряд современных геополитиков и теоретиков культуры вполне обоснованно утверждает, что ведущие западные демократические государства движутся в эволюционный тупик: их линия развития направлена на достижение материального и психологического комфорта индивидов, составляющих слабо интегрированное общество непрерывного производства и потребления с рыночной экономикой, но подобно сообществам неразумных животных, не обладающее сознательной стратегией совершенствования социума как целого на фоне конечности планетарных ресурсов и необходимости поддержания биосферного равновесия.
       Экономически процветающие в настоящее время западные этнокультуры увлекают за собой на этот тупиковый путь и остальные расоэтнокультурные сообщества, в том числе и российское.
       Российский этнокультурный комплекс историческая реальность, понимание которой возможно также только на основе эволюционного подхода. Как стержневой русский этнос, так и остальные этносы этого сообщества в своём нынешнем состоянии результат общей геннокультурной коэволюции в течение нескольких веков.
       Своеобразие генофонда и этнокультуры русских не подлежит сомнению. Исторически сравнивая их генофонд с генофондами других европейских народов, можно констатировать, что их способность к творчеству, во всяком случае, не ниже, чем у других, и, вместе с ними, уступает евреям-ашкенази лишь в области точных наук. Особенности этнокультуры и этнопсихологии русских, "загадочные" для их восточных и западных соседей, определились в ходе естественного отбора на выживание в течение двух тысячелетий в условиях острейшей борьбы именно за существование в качестве одного из славянских этносов в специфическом геополитическом ареале, в одном из постоянно действовавших очагов расово-этнического и культурного противостояния и конфликтов.
       Тысячелетие назад возникло вполне конкурентоспособное русское государство; его интегрированность как формализованного социума (централизованность и единство), исторически опережая складывание государств такого же типа у ныне ведущих европейских народов, впитала в себя как византийско-римскую имперскую тенденцию, так и влияние азиатских деспотий. Исходно сословное государство и общество русских, укладываясь в общую для индоевропейских народов схему функциональных специализаций формализующихся иерархий (вождь, жрецы, воины, торговцы, ремесленники, крестьяне), располагалось как социальное устройство где-то посередине между классическим западным феодализмом и застывшей системой индийских каст. Своеобразие этнической истории и этнопсихологии русских отчётливо видно даже из самоназвания: "русский" прилагательное, отвечающее на вопрос: "чей?", а не "кто?". Русь была основана иноплеменной династией: само слово "русь" (скорее всего, от прилагательного "русый") означало внешне не сильно отличающееся, но неславянское, по происхождению, сословие профессиональных правителей и воинов, занявшее место славянских племенных князей и их дружин на обширной территории расселения восточных славян (ср. слово "чудь" от прилагательного "чудной" /= непохожий/).
       Навязываемое Западом "экономическое" видение мира мешает адекватному восприятию геополитических реальностей и осознанию интересов собственного формализованного социума интеллектуальной элитой России. Экономические интересы и деятельность государства, предпринимательских и торговых объединений и частных лиц, представляя собой интересы и деятельность лишь одной из функциональных подсистем, обеспечивающих гомеостаз формализованного социума, не могут определять его стратегию как организованной системы в целом и не могут обеспечить его долговременную стабильность. Будучи гипертрофированы, они уже в настоящее время представляют собой угрозу самому существованию своего и окружающих формализованных социумов как организованных систем, человечеству как виду и другим высокоорганизованным формам жизни на планете.
       История не даёт примеров долговременной стабильности государств, деятельность которых определялась торгово-промышленными сословиями. Вполне конкурентоспособное российское государство прошлых веков управлялось тоже отнюдь не купеческим сословием и психология купли-продажи и приумножения частной собственности отнюдь не была доминирующей в российском обществе.
       Уже не в первый раз в отечественной истории из социально-экономического тупика тоталитарной системы из состояния формализованного социума, степень интеграции индивидов в котором находилась далеко выше точки социального оптимума, российский этнокультурный комплекс шарахнулся в другую крайность и снова, по принципу маятника, прошёл эту точку. Устремлённое в "мировое сообщество" (несуществующее!), в мировой рынок российское общество находится в диссоциированном состоянии, низкая степень интеграции индивидов сдвигается к точке анархии. Как и всякий другой в подобном состоянии, отечественный формализованный социум, к тому же пытающийся принять исторически и этнопсихологически чуждую ему форму государственности западную демократию находится на грани распада к выгоде мировых конкурентов.
       Всегда существовала естественная склонность определённой части населения к предпринимательству и торговле, к приумножению частной собственности, но ныне она выдвинулась как господствующая психологическая, ментальная установка, захлестнула управляющие структуры российской формализованной иерархии.
       Представления об эволюции организованных систем в приложении к ходу эволюции расоэтнокультур современности позволяют осознать необходимость возвращения на генеральное направление эволюционного прогресса, на путь повышения информативности систем как общественную и этнокультурную, как геополитическую цель; совершенно очевидно, что для её достижения необходим сознательный запуск социальных механизмов естественного отбора в обоих его видах.
       Распадающееся российское общество может самоорганизоваться в некую близкую к оптимальной структуру, если будут вновь образованы функциональные социальные подсистемы, которые смогут взять на себя повышение степени надёжности его гомеостаза и поиск стратегически выгодного баланса экономического и геополитического направлений его совершенствования.
       Представляется необходимым введение и постепенная формализация объективной, качественной оценочной общественной категории: степени информативности индивида природного обладателя некой интеллектуальной собственности.

       Вполне соответствует основному положению теории эволюции организованных систем (генеральное направление приращение информативности индивидов и социумов) тот факт, что техносфера современных цивилизаций возникла, существует и развивается только благодаря открытиям фундаментальных наук, благодаря создателям новых технологий.
       Однако, именно те индивиды, которые могут быть генераторами новой информации, в современных формализованных социумах поставлены в условия, отнюдь не способствующие не только увеличению их числа, но даже сохранению такого рода генотипов в следующих поколениях.
       Важнейший, стратегический параметр современного формализованного социума, залог его будущего, определяющий самоё возможность прогрессивной эволюции, избежал формализации опять же по причине неравномерного прироста и однобокости используемого информационного массива; рост, в поколениях, числа индивидов-генераторов новой информации не обеспечен строем ни политически, ни законодательно, ни экономически. В России не обеспечен он теперь и этнокультурно: ранее традиционное уважение к носителям знаний и культуры, расшатанное в XIX в. субкультурой разночинцев, ненавидимое коммунистами, добивается ныне другими агрессивными субкультурами, как внутренними, возникшими в советское время, так и приносимыми извне "массовой культурой" "мирового сообщества", с её культом обогащения, примитивного гедонизма и анархического насилия.
       Степень информативности индивида, его интеллектуальная собственность должна быть отнесена к природным ресурсам данного расоэтнокультурного сообщества, сохранение и приумножение которых возможно лишь тогда, когда по формальному закону высокоинформативным индивидам предоставляется, в разумных пределах, некая часть национального дохода в жизнеобеспечение и вся государственная собственность в управление.
       Для каждого из носителей высокой степени информативности должен быть установлен уровень экономической обеспеченности, достаточный для благополучного существования семьи из 5-8 человек. Только таким путём, тем более на фоне нынешней демографической ситуации, можно попытаться возобновить действие формообразующего отбора, направленного (полипараметрически) на приращение информативности.
       Одновременное включение механизма действия стабилизирующего отбора, отсекающего эволюционно и социально бесперспективные генотипы, без постоянного действия которого желательный формообразующий отбор не может идти, предполагает формализацию ряда личностных параметров, наличие которых должно приводить данный индивид к генетической смерти, к исключению из размножения. Одним из таких параметров должна стать некая критически низкая степень информативности.
       Сама информативность индивида в настоящее время может быть определена системами тестирования; её массовая индикация осуществима в эпоху развитых компьютерных технологий.
       Формирование устойчивого высокоинформативного социального слоя, обладающего гарантированной частью национального дохода и собственности - естественной элиты приведёт к стабилизации общества в целом. Индивидам, такой слой составляющим, даётся возможность не зависеть от экономической и политической конъюнктуры текущего момента. Престижность их положения приведёт к социально-психологической переориентации более низкоинформативных слоёв народа: например, к появлению массового стремления к образованию. Появления паразитирующей или бездельничающей элиты можно не опасаться, если формализованный уровень информативности индивида, определяющий его формальный ранг, не будет наследоваться, как он не наследуется в естественной иерархии, станет достижимым максимальное равенство возможностей. История и психология показывают, что творческие личности не могут не заниматься своим делом, даже живя в нищете; индивиду-генератору информации склонность к безделью чужда генетически: отсутствие возможности деятельности воспринимается им как наказание, даже при полнейшем материальном достатке.
       С точки зрения теории эволюции организованных систем, как самоё общественное устройство, так и законодательство любого нынешнего государства и России, в частности, нуждается в коренных изменениях.
       Тысячелетняя история права это история более или менее эволюционно удачных формализаций реально существовавших и существующих биосоциальных отношений внутри конкретных расоэтнокультурных сообществ и их взаимоотношений как макро-социумов. Однако, основополагающие правовые принципы, складывавшиеся тысячелетия назад, соответствовали представлениям людей того времени о своей собственной природе и об устройстве окружающего их мира, отражая очень древнюю тенденцию отставания развития биологических и социальных наук от знаний в областях механики, физики, химии, математики, астрономии и от философских и религиозных обобщений (неравномерность прироста информационного массива).
       При решении простейших вопросов, стоявших перед немногочисленным населением древнегреческого полиса или древнеславянского городка, демократия срабатывала: большинство людей обладает житейским здравым смыслом. Их формальное равенство прямое избирательное право не входило в противоречие с задачами, стоявшими перед столь несложным обществом в несложных ситуациях.
       Современному многомиллионному этнокультурному сообществу демократия с прямым избирательным правом (один человек один голос), с правами любой отдельной личности без учёта её социально-генетических характеристик ничего, кроме нестабильности, умственного и физического вырождения, экологических бедствий, проедания стратегических ресурсов, геополитического и эволюционного тупика, дать не может: чем сложнее проблема, тем меньшее количество людей способно её правильно решить!
       Сохранить положение о "воле народа" как источнике легитимности законодательной власти можно, только отказавшись от избирательного права, основанного на арифметическом подсчёте равнозначных голосов, поданных за того или иного кандидата - этого архаического наследия тех времён, когда людям казалось, что они рождаются "равными", а не разными, что на всё есть простые решения, и всё дело только в абстрактно-справедливом социальном строе и доброжелателях у власти.
       Однако реально любое общество составляют люди, разные по своей способности к сознательному выбору законодателей, правителей и судей. Может ли человек, путающийся в таблице умножения, иметь одинаковое значение своего волеизъявления с одарённым человеком, владеющим разносторонними знаниями и культурой представителем естественной элиты при решении кардинальных вопросов существования и стратегии совершенствования общества? Формализация естественного различия граждан по способности избирать и быть избранными возможна лишь введением максимально объективированного показателя информативности индивида.
       Критический для права быть избранным показатель информативности должен быть достаточно высок (только естественная элита!). Условная избирательная единица может быть выражена неким баллом шкалы, на которой располагаются результаты тестирования информативности гражданина: его знания (информационное богатство = интеллектуальная собственность) и интеллект (способность им оперировать). Очевидно, что должен быть установлен и критически низкий для права быть избирателем уровень информативности. Существующие ныне правовые представления о дееспособности позволяют голосовать большинству пациентов психиатрических больниц.
       В скорректированной таким образом избирательной системе количество условных избирательных единиц, которыми голосует данный гражданин, будет отражать реальные права и возможности данной личности участвовать в решении государственных вопросов, свободно делегируя своё личное количество условных единиц тем или иным политическим лидерам с определённой программой.
       Отличие такой избирательной системы от цензовой заключается в том, что она предполагает прямую экзаменацию избирателей, а не предъявление документов о каком-либо образовании. Если всё же рассматривать применение показателя информативности как введение образовательного ценза, то возражения этического характера снимаются достаточно легко: даже при существующей в нынешней России деградированной системе образования вряд ли можно говорить о его малодоступности для любого желающего, независимо от его социального происхождения; при наличии врождённых способностей, возникновение желания получить образование вопрос личных склонностей и социальных установок.
       Как здесь уже говорилось, законы Природы нельзя изменить, их можно только использовать: избирательная система такого рода позволит ликвидировать опасное противоречие между человеческой природой и практикой выборов носителей законодательной власти, когда определяющие судьбу данного общества законы принимаются отнюдь не умнейшими представителями народа.
       Вопрос о российском гражданстве решался коммунистами (в варианте "гражданин СССР") и напрасно решается ныне путём механического перенесения понятия о гражданстве из готовых западных демократических правовых норм.
       Сколько бы ни муссировалось расхожее мнение, что "демократия несовершенна, но лучше пока никто ничего не изобрёл", даже из него не следует, что не нужно изучать исторические варианты формализаций тех или иных сложившихся этносоциальных отношений, также как и не следует, что не надо искать стратегически наиболее выгодный для конкретного этнокультурного сообщества вариант статуса его гражданина.
       Исторически на Руси правовые представления складывались так, что можно было быть одновременно и гражданином города с правом голоса на вече, и подданным князя. Первый Царь всея Руси Иван III ликвидировал последний вечевой колокол. Как "Великия и Малыя и Белыя Руси самодержцы", цари Московские рассматривали как своих подданных всех православных. Впоследствии, с ростом империи, подданными становились и не русские и не православные: как власть Рюриковичей на Руси была, с самого начала, надплеменной, так и власть тех же Рюриковичей и позднее, Романовых в Московском царстве и Российской империи была наднациональной. Наднациональная же власть коммунистов оставила наднациональным и "гражданство СССР", хотя национальность и фиксировалась во внутренних паспортах.
       Слишком территориально, слишком географически окрашиваются в подсознании и сознании современного русского человека такие понятия, как "подданный Российской империи", "гражданин СССР", "гражданин России".
       Однако, на развалинах СССР зародилось интересное правовое новшество: начался процесс этнизации понятия "гражданин" в Эстонии, в Латвии, а затем и в самой нынешней Российской Федерации этнические русские и "русскоязычные" за её пределами начинают рассматриваться как граждане России, которых следует опекать и защищать (в случае чего вооружёнными силами).
       С точки зрения теории эволюции организованных систем понятия "территория", "страна" второстепенны. Реально существуют формализованные так или иначе в государства, социумы: этносы, расоэтнокультуры, этнокультурные комплексы.
       Сохранение целостности российского этнокультурного комплекса, сбалансированной деятельности его функциональных подсистем, формированию и совершенствованию его естественной элиты, его эволюционному прогрессу при сохранении гибкости возможности дальнейших изменений всем этим требованиям, на взгляд автора, удовлетворяет, как государственное устройство, конституционная монархия. Исторически и этнопсихологически легитимная, она делает наследственного главу формальной иерархии символом единства этносоциального и этнокультурного комплекса с чисто представительскими и моральными функциями; такого рода монархия снимает дестабилизирующие популистские предвыборные гонки харизматических политических лидеров к вершине государственной пирамиды. Монархия психологически близка представлениям об элитарности и традиционности и придаёт данной этнокультуре аристократический оттенок.
       Конституционная монархия позволяет естественным образом разграничить статус "подданного" и статус "гражданина". Чтобы стать подданным, достаточно родиться на данной территории или получить разрешение проживать на ней. Статус же гражданина такого мыслимого Российского государства должен определяться не территориально, а этнически; выше уже упоминались существующие прецеденты.
       Прежде всего, следовало бы принять как некую данность, что представители этносов, не входящих в российский этнокультурный комплекс, сохраняя подданство, не могут считаться гражданами России. Не ощущая себя, психологически, частью данной этнокультуры, этнически чуждые индивиды заведомо не могут быть проводниками его текущих и стратегических интересов и не должны брать на себя какую-то политическую и правовую ответственность.
       Гражданство России должно быть престижным и не легкодоступным, оно может быть пожаловано за особые заслуги; интересы граждан России, где бы они не находились, должна защищать вся мощь государства.
       При внешнем соответствии естественному иерархическому принципу, формальная "иерархия чиновников", даже в классических западных демократических государствах, трудно поддаётся контролю с точки зрения соблюдения насущных и долговременных интересов формализованного социума как целого. Исполнительная же власть в современном российском государстве в лицах носителей высшего и среднего формальных рангов управления может представлять лишь научный интерес как яркий негативный пример, как результат почти 100-летнего пренебрежения здоровыми этносоциальными инстинктами и тысячелетней историей и культурой…
       Российская государственная служба должна быть правом и обязанностью тех граждан России, которые являются представителями того самого естественного элитарного социального слоя, обладающих высоким показателем информативности: власть, не опирающаяся на знание слепа.
       Если для приведения в "естественное состояние" законодательной власти и избирательного права может оказаться достаточным введение в социальный обиход показателя информативности личности и изменение самого подхода к статусу гражданина, то для достижения "естественного состояния" исполнительной и судебной властей потребуются дополнительные преобразования.
       Ранее упоминалась возможность имитации благородных стереотипов поведения индивидами с достаточно высоким интеллектом, который не обязательно коррелирует с высокой врождённой этикой. Затруднить проникновение карьеристов и мздоимцев на ключевые управленческие уровни формализованной иерархии должны как очень жёсткие нормативные акты, определяющие служебную этику, так и создание специальной службы внутренней социальной безопасности, владеющей теорией и методиками определения врождённого социального ранга индивида. Полная гласность в этой области общественной жизни, следящая за репутацией конкретных лиц, способствует достижению той же цели. Физическое уродство, из-за социальной опасности носителей комплекса неполноценности должно рассматриваться как причина отказа в приёме на государственную службу.
       Кадровое и техническое обеспечение армии и полиции Российского государства должно быть высоким: закон и право эфемерны, если они не поддерживаются силой. Офицерский корпус силовых структур должен составляться личностями из естественного элитарного социального слоя; кроме профессионалов, создание национальной гвардии как вооружённого резерва будет способствовать стабилизации общества и защите всех видов собственности от преступных посягательств.
       Судебная власть тоже должна быть прерогативой естественной элиты. Виновность в совершении доказанного как факт правонарушения может быть принято как социально адекватное решение только в суде присяжных. Формула: "судить по закону и совести" делает возможным участие представлений о "естественном праве", врождённых социальных инстинктов и этики в разрешении конфликтов.
       В области уголовного права следует, не утяжеляя наказаний за посягательство на все виды собственности (заключение на срок свыше 7 лет, по данным социальной психологии, ведет к социальной дезадаптации), убрать законоположения, мешающие её защите: снять ограничения на применение оружия полицией, частной охраной и частными лицами; сделать надёжной патентную защиту в пределах и за пределами государства.
       При определении виновности и тяжести наказания следует сместить оценочные правовые и этические установки с факта правонарушения на его мотивы; такая смена акцентов даст возможность учёта данных социально-психологической экспертизы. Право помилования естественно-историческая прерогатива главы государства обретёт в такого рода данных социально-стратегические обоснования.
       Представляется необходимой разработка раздела уголовного законодательства о преступлениях против Природы Нации и Человека. К такого рода преступным деяниям следует отнести: отказ матери от родившегося ребёнка, изнасилование, гомосексуализм всех форм, пьянство беременных и кормящих матерей, наркоманию, отравление окружающей среды с корыстными целями, с целью массовой гибели людей или повлекшее за собой их гибель и т.п.
       Такого рода преступления должны влечь за собой только две формы наказания: принудительную стерилизацию (генетическая смертная казнь) и физическую смертную казнь в порядке проведения сознательного стабилизирующего отбора. В этой же связи необходимо пересмотреть устоявшиеся представления о невменяемости: психические болезни, олигофрения, наличие других генетико-физиологических дефектов должны считаться обстоятельствами, отягчающими любое правонарушение; принудительная стерилизация в подобных случаях должна стать законом, направленным против генетического вырождения населения Российского государства.
       Гуманность по отношению к индивиду оборачивается, в историко-эволюционном аспекте, преступлением против общества и народа.
       Стратегические интересы российского этнокультурного сообщества, стабильность и надёжность его гомеостаза как организованной системы требуют проведения дальновидной геополитики. Положительные внешнеполитические приоритеты должны получать народы и государства, близкие по расоэтнокультурным признакам, пусть даже не обладающие сходными стратегическими установками на прогресс в рамках сохранения мирового экологического баланса и биосферы планеты. Не следует, в тактических целях, оказывать пусть даже и небескорыстную поддержку расоэтнокультурам, чуждым по своей ментальности, культурным традициям, демографическим тенденциям, расовой и этнической психологии.
       Собственное природоохранное законодательство нуждается в очень серьёзном пересмотре в сторону ужесточения - следует никогда не забывать, что ресурсы конечны!
       В XXI веке не исключены совместные политические, экономические и военные акции группы более дальновидных формализованных социумов не только с целью контроля природных ресурсов, но и против посягательств мировых потребителей, например, на леса Сибири, Центральной Африки, Амазонки основных природных поставщиков кислорода и первичного органического вещества.
       Здравоохранение необходимо переориентировать на увеличение числа физически и психически здоровых людей из поколения в поколение. Искусственное поддержание жизни и возможности иметь потомство для сколь угодно отклонившихся от видовой нормы индивидов означает снятие стабилизирующего отбора и оборачивается социальной дестабилизацией и вырождением целых народов. Отсюда следует, что государственную поддержку финансирование фундаментальных исследований, лечебных учреждений должны получать лишь те области медицины и здравоохранения, деятельность которых не влечёт за собой генетически опасных последствий.
       Государство - высокоинформативный формализованный социум, обеспечивая своё стабильное воспроизводство как организованная система в последующих поколениях, должно исходить из того, что составляющим его индивидам генетически задаётся только та или иная способность к восприятию внегенетической информации, накопленной тысячелетиями цивилизации.
       Деятельность важнейшей функциональной подсистемы формализованного социума системы народного образования должна полностью финансироваться государством. Проведение постоянного социально-генетического мониторинга с целью выявления одарённых детей должно быть задачей специальной государственной службы. Воспитание и обучение таких детей должно носить элитарный характер
.

       Элитарное воспитание и образование одарённых детей, в связи с его колоссальной значимостью для стабилизации, социальной оптимизации и биосоциального прогресса этнокультурного сообщества стоит более подробного рассмотрения:

       1) воспитание широкого естественнонаучного и культурного мировоззрения с установлением психического баланса между способностью видеть окружающий мир именно таким, какой он есть, с одной стороны, и критицизмом, фантазией, эмоционально-эстетическим богатством, с другой стороны;
       2) гармоническое сочетание развития общечеловеческого и этнокультурного самосознания;
       3) воспитание экологической культуры на эмоциональном фоне воинствующего эстетизма и способности к активной охране окружающей среды;
       4) воспитание адекватного восприятия и осмысления био- и техносферы обитания, наук и искусств, чувства истории в пределах и за пределами истории человечества;
       5) развитие способности к активному поиску новой информации, стремления к познанию и освоению мира и Вселенной, способности противостоять интеллектуальной, этнокультурной и технологической агрессиям извне и скрыто-агрессивным влияниям массовых, социально-групповых, возрастных и профессиональных субкультур изнутри;
       6) воспитание культуры проявления чувств, способности к осознанию подсознательных побуждений и управлению ими, психоанализу глубинных мотивов собственных поступков и поступков окружающих, сознательное овладение приёмами психогигиены, полемическими приёмами самовыражения, пробуждение волевого компонента психики, овладение риторикой и психотехникой ораторского искусства;
       7) воспитание способности вовремя и сознательно пользоваться своими природными данными: инстинктами, эвристическим подсознательным мгновенным восприятием ситуаций и способности к мгновенным решениям, способности сочетать всё это с опытом и знаниями;
       8) обучение боевым искусствам и владению различными видами оружия, физическая культура на эмоциональном фоне радости от здоровья и силы с максимальным противодействием массовому спортивному психозу как проявлению одной из опасных субкультур;
       9) формирование у одарённых детей, склонных к техническому творчеству, представления о необходимости овладения естественными науками, этнокультурой и восприятием искусств, и наоборот, у несклонных к творчеству именно техническому, понимания необходимости умения работать с техническими устройствами и владения технической культурой;
       10) выявление и пробуждение в раннем возрасте врождённого этического комплекса, чувства собственного достоинства, чувства чести; в более позднем возрасте овладение правовой культурой;
       11) только в более позднем возрасте, но обязательное изучение подсознательных источников религиозного чувства; формирование понятия о вере религиях, свободе совести;
       12) более глубокое знакомство с религией как элементом славянской группы этнокультур; славянское язычество в сравнении с греко-римским, древнегерманским, древнеиранским, древнеиндийским;буддизмом; христианством как мировай религии в сравнении с исламом, как производным от иудаизма; так же привнесённое извне христианское православие, как пример негативного воздействия применённого против Древней Руси информационного оружия;
       13) сексуальное воспитание: биологический смысл существования полов; генетическая и внегенетическая передача информации; разделение функций полов в семейных группах; материнство и отцовство в социумах людей и высокоорганизованных животных и обусловленные ими видоизменения инстинктов, подсознания, эмоций; особенности сексуального поведения приматов и человека; расовая психофизиология секса: овладение именно европейским вариантом сексуальной культуры искусством любви; усвоение понятия о генетически обусловленных темпераментах, подрасовых, расовых, этнических их проявлениях; парадокс темпераментов как источник ряда психологических несовместимостей, комплексов, межрасовых и межэтнических столкновений.

       Информационный массив, на котором основана теория эволюции организованных систем и сама эта теория позволяет по-иному взглянуть на роль религиозных представлений о мире и религиозных социальных институтов в жизни и совершенствовании формализованных социумов.
       Очевидно, что представление о Создателе (или создателях) всего сущего и его власти над миром могли возникнуть лишь на той стадии человеческой эволюции, когда уже существовали как технология производства предметов, которые не могли бы образоваться естественным образом в дочеловеческом мире, так и способность к обобщениям. Став сами создателями, люди легко пришли к мысли о создании мира кем-то, гораздо более могущественным, чем человек. В достаточно сложном генезисе представлений о божестве участвовали и подсознательные комплексы: отношение к родителям, старшему по социальному рангу носителю власти, стремление быть защищённым ими, и, двигаясь к психическим глубинам инстинктивной сферы, жажда вечной жизни и страх смерти.
       Религиозность, склонность к вере как психологический компонент личности, убывает с высотой врождённого ранга ("сатанинская гордыня", стремление защищать, а не быть защищённым, склонность к риску, активному поиску новой информации, высокий уровень притязаний и т.п.) и высотой интеллекта; принадлежность к естественной элите выдающихся основателей и реформаторов религий, религиозных философов и подвижников, высших иерархов мировых религий вполне естественна и лишь внешне парадоксальна.
       Сколь бы не были продвинуты в научно-техническом отношении современные народы белой расы, информационный массив, доступный среднему их представителю (упоминавшегося уже большинства любого народа) ограничен. Вероятностный, саморазвивающийся, не созданный специально для человека мир для них психологически дискомфортен; вера же утешает и обнадёживает; религия необходима большинству любого народа. История показывает, что представления о собственной богоизбранности способствуют успехам конкретного народа в борьбе за выживание и перспективы на развитие. Неудачи для духовенства неизбежны при попытках достижения наднационального политического господства и ориентировке на контроль над носителями высшей власти в формальных иерархиях (царь Фёдор Иоаннович и император Николай II были искренне верующими людьми и полностью полагались на волю Божью результатом же их царствований были Смутное время и революция 1917 года…).
       Наивные надежды на просвещение народа вообще уже два века как не оправдываются, ибо основываются на недостаточном знании. Столь же наивные, но гораздо более разрушительные по своим социальным последствиям попытки атеистического просвещения народов во Франции XVIII в. и России XIX в. кончились социальной дестабилизацией и стали одной из причин потери здоровых стратегических установок на будущее западными этнокультурами, а для России одной из причин нынешнего её состояния: на грани распада государства и растворения нации.
       На философско-абстрактном и морально-правовом уровне представления о законах Природы легко совмещаются с представлениями о Боге-законодателе; с религиозной точки зрения, успех в мировой конкуренции расоэтнокультур конкретному народу дарует Бог.
       Православное духовенство неотъемлемая часть русской естественной элиты, и, при сохранении свободы совести, только оно, как фактор социальной стабилизации, должно получать государственную поддержку своей деятельности ; подавляющее же большинство исторических и современных священнослужителей Русской Православной Церкви осознавало и осознаёт неразрывность своих интересов с историческими судьбами русского народа и государства.
       Выжить как целое, занять достойное место среди других этносоциальных и расоэтнокультурных сообществ мира, Россия может только в том случае, если её естественная элита сумеет избрать эволюционно более выигрышную этносоциальную, геополитическую и экономическую стратегию, мобилизовав свои многообразные человеческие, информационные и огромные материально-энергетические ресурсы только и исключительно в собственных интересах!

Внимание!
Теория эволюции организованных систем считается ещё не существующей.


       Над теорией социальной эволюции работали:
       E.O. Wilson: "Sociobiology: The New Synthesis", Cambridge, Mass, USA; P.I. Guralnik
       (Israel).


ВЫХОД